Арктогея: Вы часто пишите о закрытых военизированных организациях, члены которых помимо всего прочего занимаются и какими-то духовными практиками, проще говоря - об орденах. В Российском суперэтносе, российской цивилизации духовными орденами по своей структуре являются, безусловно, староверческие согласия. Военные ордена - это опричники, большевики, эсеры…

Гейдар Джемаль: В этом есть довольно любопытный момент: таким образом перебрасывается некий мостик между категорией сакрального ордена, как организации духовного пути, духовного братства с определёнными практиками и техниками, и «партией», причём с таким понятием «партия», каким оно сформировалось не в парламентской демократической Европе, на буржуазном Западе, а в России - из политической кружковщины, из политического подполья. Тесные братства единомышленников, ведущие обречённую борьбу не на жизнь, а на смерть: «Народная расправа», «Чёрный передел».

Это очень любопытная мысль, с которой я отчасти согласен, и мне самому приходило в голову соображение о некой особой аналогии между партийностью и военно-орденской организацией. Тем более, что это уже не оригинально, не свежо, Сталин говорил об ордене Меченосцев (в качестве внутреннего круга большевистской партии). Эти примеры можно распространить и на германский опыт, где НСДАП и СС прямо возводили свою духовную преемственность к балтийскому ордену Серебряного Креста и Розы.

Я согласен, что между партийностью и орденским вариантом есть аналоги. Но можно сказать, что в Коране упоминаются две партии: партия Аллаха и партия Сатаны (Хесбалла и Хесбо-шайтан). Тем самым легитимизируется партия, как политическая структура, она определяется как единственно возможный духовный орден: партия Аллаха - это орден.

Пасха Христова, Светлая Господня Пасха - самый любимый, самый заветный наш праздник. «Сей день его же сотвори Господь, возрадуемся и возвеселимся в онь...» Господь Своим Воскресением из мертвых победил все зло мipa, всю его ненавистную рознь, все обманы, все иллюзии века сего, победил саму смерть.

И мы, православные христиане - сонаследники этой великой Христовой Победы, призваны Им в Жизнь вечную, в Царствие Божие, непоколебимое и нерушимое, ибо Оно не от века сего, подверженного общему закону умирания и тления. Христос воскресе! Воистину воскресе Христос! «И нам дарова живот вечный...»

Велик, неизмеримо велик Божий дар. Наши суетные и слишком земные души не готовы к тому, чтобы принять такой Дар, чтобы понять, к чему зовет нас Господь. Нам, привыкшим к земным меркам и стереотипам, нестерпимо трудно удержать в руках этот палящий дар Божией любви.

Но душа чает Господа, и каждую Пасху неизъяснимая радость перехлестывает через край, и все на свете: деревья, птицы, весеннее небо, этот необыкновенный воздух ночного Крестного хода - все соучаствует нашей радости. Потому что Он воистину воскрес - и вместе с Ним воскреснем, воскресаем мы, сбрасывая с души ризы греха, облекаясь в белые одежды Пасхальной радости и бессмертия.

Круглый стол, посвященный выходу антологии "Книга об Антихристе. Антология святоотеческой литературы" (издательство "Амфора") прошел 27 марта в гостиной магазина "Букбери" на Старой Басманной. Книга представляет собой переиздание для широкой публики сборника свидетельств святоотеческой эпохи и средневековой философии о последних временах и "Сыне погибельном" - Антихристе. Книга является дополненным, исправленным переизданием сборника "Антихрист в античности и Средневековье".

Как заявил составитель книги Б. Г. Деревенский, еще пять лет назад опубликовавший первую версию своего труда об Антихристе в издательстве "Алетейя", в этом издании: "Во-первых, мы отказались от хронологической подачи авторов и их сочинений, и разделили авторов на восточно-православных и западно-католических (в IV и V разделах), во-вторых, одновременно подчеркнули отличия в западных и восточных сказаниях об Антихристе".

Круглый стол открыл сотрудник фирмы "Букбери" Д. Каспирович, рассказавший о книге и об имени Антихриста. Он привлек внимание присутствующих к многообразию интерпретаций Антихриста в современном богословии. За ним выступил философ и лидер Международного "Евразийского Движения" единоверец А. Г. Дугин, прочитавший краткий доклад "Проблема Антихриста: парадигмальный анализ".

1. Провиденциальный смысл Империи

Рассуждая о взаимоотношении Церкви и государстве нужно всегда иметь в виду форму государственности, в которой суждено было пребывать Церкви. Церковь родилась во время раннего расцвета Римской Империи. Однако сама Римская Империя выросла на дрожжах Империи Александра Великого и именно это, правда недолгое, государственное образование и повлияло провиденциально на бытие Церкви в мире. Прежде всего это касается той связующей эллинистической среды, которая стала взращиваться после завоеваний Александра Великого. «Не победивши политически, эллинизм победил культурно. Греческая культура становилась постепенно общей и объединяющей культурой всего средиземноморского бассейна и даже шире – от Армении до Испании, от Сахары до Дуная и Рейна» [1, с. 42-43]. Именно греческая культура явилась тем слоем, в котором распространилась в значительной мере проповедь.

Римское завоевание не прерывает эллинизации, а напротив, продолжает и укрепляет ее и во время Римской Империи. Эллинизм достигает своего апогея. Воцаряется римский порядок и римское право. Такой римский универсализм положительно повлиял на бытие, проповедь и распространение христианства. Церковь довольно быстро стала расти находя приверженцев спасительного учения во всех регионах Империи, куда было довольно легко добраться благодаря удивительной сети дорог и средиземноморским морским связям.

…Снова Великий Пост. Снова попытка дотянуться хоть на мгновение до этого белесого февральского неба, на котором так смиренно мерцает сегодня солнце, почти не видное за морозной мглой. Не всегда так; нынче пост ранний, только вроде бы Святки минули, а уж в храмах запели «Покаяния отверзи ми двери…»

Раньше казалось: Великий Пост – и оттепель, низкое серенькое небо в дымке, сырой прозрачный воздух, гулкий лай собак в переулках по дороге в храм. А сегодня, в Чистый понедельник, мороз обжигает дыхание, метет поземка, чуть натоптаны с утра первые тропинки по необъятной снежной целине… А в храме еще полутемно, поблескивает морозное серебро на черных ризах, скорбно шепчут у Креста старушки: «Боже, очисти…» И Господь готов очистить, очистить каждого, легко прикоснуться к нашей душе незримыми перстами. Он, «Владыко живота моего», держит мою душу в Своих Отеческих ладонях, и – ничего не страшно.

«Время веселое Поста» воспевает ныне Святая Церковь. Почему же веселое время? Кажется, скорбь о грехах наших прожигает насквозь прикоснувшиеся к ветхим, закапанным воском страницам Постной Триоди ладони? Но поклон за поклоном, молитва за молитвой, и немеющее от непривычки ленивое тело начинает изумленно чувствовать, как где-то глубоко внутри встрепенулась затаившаяся душа, дохнула весенним воздухом Божьего мира, нечаянной радости спасения, и тихое «веселье сердечное» объяло ее, странницу по житейским путям-перепутьям, заслышавшую из своей глубины зов Отца.

Держащиеся за перо малочисленные ныне правдоискатели безустально обличают всех бездуховных, злых и жестоких, коим принадлежит власть над нашим миром. Любая честная публицистика превращается в пульсирующую и неизбывную боль, выплеснутую на бумагу периодического издания. Читатель привык уже судить пишущих по мере искренности крика их души в эти дни, и судит весьма строго, если сложенные в предложения слова оставляют его равнодушным. Задевают за живое одни лишь боль и сострадание. Вера и надежда пристегиваются к ним для отписки. Авторы, верные принципу «симфония должна заканчиваться в мажоре», относятся к плеяде приспособленцев, воспевающих любую силу: советскую, американскую или панисламистскую. А подлинную радость сеять разучились. Просветы добра – лишь через слезы и сострадание. О чистом приятии света Высшего и не помышляем.

С детства казалось нам, будто живем в эпоху неведомого доселе прогресса. С высокомерным снисхождением подумывали о живших до нас, не имевших представления о телевизоре с компьютером. Но обрели ли мы счастье и радость в суете перемен и переделов? Удалось ли нам понять лучше самих себя и окружающий мир?

Все узримые признаки неудовлетворенности отличают современного человека от проживавших ранее. Правые религиозные проповедники, тянущие нас к ностальгии по безвозвратно ушедшим временам. Ведь верно же, что сто лет назад не знали люди такого обилия душевных заболеваний и извращений, семьи не разваливались, воздух был чище и свежее. Однако бессильно пока духовенство в его потугах притянуть современного человека к основным законам нравственности. Вернее, лишь небольшая часть людей готова следовать религиозным предписаниям, исходя из принципа: «Веруем в веру, юже предаша нам отцы наши». Немного и нашедших пристанища в традиционных религиях среди опробовавших сперва путь светской бездуховности. Чаще забрасывают их поиски в Индию или на Дальний Восток, а там уготовано временное успокоение, но вслед за ним – тупик. Остается только вернуться в лоно обыденного неодушевленного материализма.

Если что-то и свойственно новым молодым поколениям, то это - преодоление всего "романтического" и возвращение к эпическому.

Эффект красивых слов, псевдо-психологических и интеллектуальных ухищрений неизмеримо меньше, чем эффект деяния. Основополагающее здесь то, что пока англосаксонские народы предаются "спортивным" страстям и девиациям, наши новые поколения все чаще преодолевают чисто материальную составляющую действия. Они пытаются интегрировать и прояснить ее посредством духовного начала и возвращаются - в большей или меньшей степени осознанно - к деянию, то есть к освобождению, установлению реального контакта (в противовес скептицизму или сентиментальности) с могучим потенциалом предметов и стихий.

Сегодня в природе существуют две среды, наилучшим образом подходящие для освобождения и реинтеграции эпического деяния: это высокие горы и открытое море - два символа восхождения и мореплавания. Здесь борьба с трудностями и опасностями становится и непосредственным средством внутреннего преодоления элементов, принадлежащих низшей природе человека и которые следует укрощать и преобразовывать.

«Жизнь не зависит от поглощения пищи. Еда сама по себе, жизнь сама по себе - в этом заключается смысл гипотезы Парацельса об «отчуждении». Бытие физического организма и бытие души протекают по самостоятельным траекториям. Их взаимозависимость не что иное как иллюзия», - так говорил Евгений Головин. И это - «окончательное решение проблемы».

Человеческое существо устроено двойственно. Помимо замкнутой системы физико-психического организма, существует аналогичная замкнутая система души. Душа есть то, что остается на месте, если человека убить. Чтобы прикоснуться к этой уникальной инстанции в нас самих, существует надежный путь. Путь аскезы.

Максим Исповедник говорит в главах о Богословии и о Домостроительстве Воплощения Сына Божия: «Ибо все живущие по сопричастности к жизни суть мертвецы». Святой Григорий Нисский использует для выражения этой же идеи специальный термин «мертвая жизнь» - «некрос биос». «Мертвая жизнь» есть автономный цикл естественного существования человека.

Пост (и особенно Великий Пост) милосердно дан нам, чтобы мы (почти в принудительном порядке) испытали далекий свет внутреннего бытия, который скрыт в глубине нашего сердца. Тело и его вегетативные испарения, выдающие себя за наше подлинное «я», должны быть тщательно отслоены от нашего духа, вынесены во вне, поставлены в режим наименьшего благоприятствования.

От редакции "Бронзового Века". Классик традиционализма, борец с современным миром, Юлиус Эвола издавался многажды. При этом главная его работа, фактически обосновывающая его жизнь, его «символ веры», никогда до сих пор по-русски не была издана. Живший при итальянском фашизме, фактически отождествленный с режимом Муссолини, он до конца дней сохранил стойкость и абсолютно «правый» взгляд, который он с презрением бросал не только на либеральных вместоблюстителей, но и на неполноценные попытки восстановить тотальную порчу. Настоящий текст - глава из «Восстания против современного мира»¹.

Изначальную целостную концепцию царской функции можно увязать со следующим циклом символов и мифов, ведущих посредством различных образных описаниях и транспозиций к одному и тому же. В качестве отправной точки позволительно взять индуистское понятие чакраварти или «вселенского Владыки». Некоторым образом в этом понятии можно увидеть архетип царской функции, по отношению к которому отдельные конкретные формы царственности, если они соответствуют традиционному принципу, представляют более или менее завершенные образы, иначе же - с другой точки зрения - частные примеры. «Чакраварти» дословно означает «Господин» или «Вращатель Колеса» - что снова приводит нас к идее центра, которая соответствует также внутреннему состоянию, определенному образу жизни - или, лучше сказать, определенному типу существа.

Действительно, колесо, является также символом сансары, потока становления (τυε κυκλος γενεσεως, «круг поколений» или же κυκλος αναγκης, rota fati², «колесо необходимости» у эллинов), а его неподвижный центр, таким образом, выражает внутреннюю духовную устойчивость того, кто не принадлежит этому потоку и как таковой способен, согласно более высокому принципу, обуздывать и подчинять себе энергии и виды деятельности, связанные с низшей природой.

1. О, прекрасная мати-пустыня! Сам Господь тебя, пустыню, похваляет: Отцы по пустыне скитались, И ангелы им помогали… Прекрасная ты пустыня, Прекрасная ты раиня, Любимая моя мати! Прими ты меня, мать-пустыня, От юности моей прелестной! Научи меня, мати-пустыня, Жить и творить Божье дело!

Из каких незапамятных веков, из какой дали наносит нам русский ветер эту песню?.. Почему так перехватывает горло, почему вековечная русская тоска, словно лезвие, режет грудь?..

Промчалась, за неведомым поворотом скрылась лихая тройка, и вот уж снова тишина стоит по всей округе, такая тишина, что слышно, как с дерева облетает поздний лист. А потом завалит снегом домишки по самые окна, и засвистят по пустому пространству снежные ветры, и заведутся неумолчным плачем метели, и взойдет над равниной озябшая луна, и засветятся в лесной мгле желтыми огоньками волчьи очи.