ОТ ОТРОКОВ МАКОВИЦКИХ

Николай (а если именовать точно – Никола) Клюев – не человек или, по крайней мере, не совсем человек. Что это значит? Еcли воспринимать слова поэтического текста буквально – а иначе их не стоит воспринимать вообще – то подтверждение такого на первый взгляд странного тезиса мы многажды обнаружим собственно в стихах Клюева, хотя бы и в виде обмолвок, оговорок, случайно вырвавшихся строк… Посол от медведя, потомок Китовраса – уже этого достанет, чтобы догадаться о многом.

В средневековых сказаниях Руси Китоврас – странное существо, диво, именуемое сыном царя Давыда и Матери Сырой Земли. В некоторых изводах это первый, погибший младенец, рожденный Вирсавией, плод «сугубого греха» возлюбленного царя. Зачатие – первая и едва ли не главная (наряду со смертью) экзистенциальная проблема. Алхимик Михаил Сендивогий указывал, что дурное, греховное зачатие – и у людей, и у металлов – порождает диво (monstre). В этом случае, если применять это к Китоврасу, то Мать Земля – первоматерия – принимает зачатый плод и, пропустив чрез свои врата, преобразует в огромное «диво» великой силы и могущества. Да, это диво – своего рода «недосущество», но недосущество царского рода, наделенное изначальной царственной силой.

Rolling Stone

Михаил Боярский

«Зеленоглазое такси»

РЕКА БЕЗ БЕРЕГОВ И ДНА

Знакомясь с творчеством инквизитора звуков и по совместительству композитора Андрея Резниченко впадаешь в странное состояние растерянности и потерянности относительно систем хоть каких-нибудь координат. Таблицы и матрицы начиная от Менделеевской, кончая Вачовсковскими рушатся на глазах (вернее сказать в ушах), вспоминаясь кричащей звуковой памятью архетипов и творя новое, не то, чтобы новую систему-таблицу (у каждого из нас есть главное искушение создать свою систему периодических элементов или ещё чего-то там), но открывается река гармонии, которая истекает из архаического ниоткуда и течет в вечное никуда. Маэстро Андрей Резниченко определяет это всё как "Небесную реку". А что он имел в виду?!... Потому, что это не совсем точное определение того, что он создал. Он автор и поэтому, как часто бывает с авторами, сам не осознает того, что натворил (или сотворил, как вам угодно…).

Да, это и Небесная, и одновременно подземная, наполненная древним страшным и, от этого еще более привлекательным хаосом и, одновременно, это вполне земная Река, впитавшая в себя запахи и память детства, любовь и отчаянье юности, волнение и надежды жизни с её потом смущения и еще не открывшейся страсти, и грустного понимания тщетности и бесценности жизни.

Александр Дугин

НОТР-ДАМ DE ФУРШЕТ

Так ли уж авангардно изложить алгоритмический роман Виктора Гюго в стиле рок-оперы? Совсем нет. Между Гюго, Питером Таундшендом или Дэвидом Боуи существует парадигмальная непрерывность - все это просто модерн, обыкновенный модерн. От его героической до его истерично-дендистской стадии. О чем роман Гюго? О том, что на место деистской абстракции приходит гуманно-садическое море страстей, о том, что на пределе социальных, религиозных и моральных условностей живут чреватые призраки бурной кровавой витальности. Химеры собора Парижской Богоматери принадлежат этой промежуточной реальности - между сухой схоластикой католических догм и грязно-кровавой эротикой европейского простонародья - в лохмотьях, цыганщине (о, наша Королева Юга!) и с острым стилетом Вийона.

Гюго оживляет химеры. Они срываются с барельефов и начинают действовать. Их раны отныне пахнут. Их вены отныне пухнут. Их зубы ранят, а когти страстей царапают, протыкая, как бумажный лист, осенние конвенции уходящего Средневековья. Это большой Гюго, жадный в своем недоумении. Монументальный в своем оптимистическом отчаянии, хрестоматийно очевидный в изломах своих парадоксов. Гюго - это модерн. Это его безупречный код.

О "Брате-2"

russist on Среда, Январь 03, 2001 - 03:39

Александр Гельевич в передаче 3 канала "Версты", полемизируя с Бовиным, объявил о начале эпохе "после Брата-2". То есть, теперь следует исходить из того, что "Брат-2", сочтен по своим качествам чем-то способным послужить базой для нового пост-ельцинского мифа. У меня есть на этот счет ряд сомнений, не разрешив которые, мне трудно согласиться с, кажется, уже утвержденной партийной точкой зрения на этот вопрос...

Оговорюсь сразу, если бы речь шла о "Брате-1", я бы не сомневался. Во-первых, это творчески состоятельный, ХОРОШИЙ фильм, а наш народ обладает "абсолютным слухом" на творчество и всерьез может воспринять мифологемы поданые талантливо (Эйзенштейн-Александров-Пырьев и... творческая состоятельность Данелии с Рязановым, как отрицательные примеры того же самого)...

А.Г.Дугин

Птицы

(манифест выставки Алексея Беляева-Гинтовта «Люди Длинной воли» - новый арктический клуб-университет «В ПОЧЕТЕ»)

Кто забросил их сюда и откуда, мы не знаем. Они идут «белой дорогой», в которой едва ли есть начало и конец, и каждая точка которой – всегда только середина пути.

Они исповедуют доктрину политического безумия, в котором кровавые барсы пожирают маленьких вертящихся огненных червей, дарующих прохладу и комфорт, и чернящих души заправской солдатской ваксой – бедные барсы, они не знают, что дни их сочтены, и на смену им шагают какие-то новые существа, чтобы занять их место, и также нежиться в залитой светом тысячи ламп потерянной на границе последней земли берлоге.

Графика: Алексей Инюткин

Метафизика и реализм – ну что между ними может быть общего? Первое устойчиво ассоциируется с богословием, в крайнем случае – с историей религии. Второе – с мучительно-наивными уроками литературы, «голой правдой» в исполнении героев учебников. Однако метафизический реализм как стиль – явление состоявшееся. Авторы, причисляющие себя к нему, конечно, далеки от формального, фронтального изображения бытия. Вместе с тем они так же далеки от уничтожающих смысл постмодернистских изысков.

В России и далеко за её пределами классиком этого стиля признан Юрий Мамлеев. На его книгах выросло немало представителей арт-среды. Без преувеличения можно сказать, что творчество Мамлеева создало целую субкультуру.

Готовя этот материал, я задал Юрию Витальевичу вопрос:

– Метафизический реализм – что это за направление?

– В отличие от традиционного реализма, метафизический реализм предполагает такое изображение человека и мира, которое включает описание скрытых, непознанных ещё сторон человеческой души и мира. Это течение пытается расширить рамки реальности. Метафизический реализм включает в себя описание нашей обыденной жизни, включает всю сложность психологии, но упор делается на связь этой реальности с невидимым миром – скрытой частью нашей души, её глубинами, которые не всегда доступны нашему дневному сознанию.

Какой то тайный дух живет в нем. Скрываясь под телесной оболочкой, он являет свою сущность лишь на бумаге. Иногда я разговариваю с ним, глядя в человеческое лицо, и стараясь, по глупой человеческой природе, во всяком поэте увидев пророка, спросить о самом важном, наболевшем, но к сожалению, банальном. В ответ – молчание. Иногда, прочертив взглядом строчки стихов, я вдруг оказываюсь в зеркале, причем с обратной стороны, И здесь настигает меня душевная боль, силы такой, что до омерзения. Интересно, а ведь он как-то живет. Или дух принимает часть страданий на себя, оставляя лазейку для душевной жизни? И вновь в ответ тишина...

Он не любит риторики. Или это дух не выносит пустых слов? Он пишет просто, так что даже не понять, что это стихотворение сложено из слов. Как будто из чувств.

Он возвращает словам их истинную силу, не вкладывая свое человеческое, и от этого смертное, а очищая двери восприятия.

Выкристаллизовать в океане архетипов новый остров могут многие. Но сохранить океан в нетронутости, показав всю его первозданную красоту – дано лишь единицам.

По поводу присутствия тайного духа – обычно он все отрицает. Внешне это выглядит логично, внутренне – совершенно. Но я-то знаю, что это не так. Он никогда не считал свои стихи своими. И даже если он будет хрипеть за них здесь и сейчас, то лишь в силу того, что знает тайну – все принадлежит Тому, от Кого, и к Кому направляется.