Всеволод Бродский

Александр Дугин - адепт мистического евразийства, бывший советник Селезнева, организатор какой-то несусветной опричнины - лишь часть своей бурной интеллектуальной деятельности посвящает философии; зато в ней он разворачивается особенно широко. Дугин пытается стать единственным аналогом сразу всех модных современных европейских философов. Смесь получается довольно дикая: он и Ги Дебор, и Бодрийяр, и Батай в одном флаконе. Так что неудивительно, что в новой своей книге - сборнике статей и интервью - Дугин, в точном соответствии с западными трендами, бросает яркий луч аналитического метода на персонажей, до сих пор обделенных философским вниманием: Таню Буланову, Валерия Меладзе и прочих. В песне "Мой мармеладный" он различает хтонические бездны, группа "Виа-Гра" предстает перед нами воплощенной метафорой танатоса, в несчастной Тане Булановой обнаруживается "непрерывный холизм" и отголоски древних мистерий. Лучший текст - "Зилинаглазаэ такси" - посвящен Михаилу Боярскому. "Представьте себе... Боярского в шляпе, старого, весьма относительно умного... И где такому 'будут рады'? Причем 'всегда, всегда'? Я думаю, что речь идет о кладбище. Куда наш герой решительно и печально - отсюда скрип и тоска в голосе - собрался поехать на такси".

Противоречивая, полная небывалого самолюбования философия Александра Дугина наконец-то обрела смысл. Есть ли в нем самом холизм, примордиальная онтофания и прочие странные вещи - неизвестно; зато совершенно очевидно, что лучше и смешней о российской попсе у нас не напишет никто.

Владимир Мусатов

Отношение к конспирологии сложилось противоречивое. Многие считают, что это полная чепуха, недостойная серьёзных рациональных умов, и любой намёк на тайные действия в политике вызывает реакцию как на нечто смешное. Есть и такое мнение, что конспирология – это элемент чёрной пропаганды, работающей над тем, чтобы любознательному обывателю заморочить голову. Но трудно отрицать то, что в политике нет секретов и тайн. Скорее просится противоположный вывод: именно из них она и состоит большей частью. Ведь большинство политических решений принимается за закрытыми дверями.

В 1997 г. в США вышел фильм о конспирологии – «Теория заговора» (с Мэлом Гибсоном и Джулией Робертс в главных ролях). Главный герой, вначале кажущийся психически нездоровым (он объясняет реальность через странные теории), потом оказывается изощрённо умным человеком, распутавшим клубок сложнейших тайн и интриг, составляющих суть современного американского общества. Многие смотрели сериал «Х-файлы», где агенты спецслужб Малдер и Скалли расследовали путаницу «заговоров».

Книга Дугина является первой попыткой проанализировать конспирологию как социологическое и культурное явление. Цель автора – описать некоторые закономерности конспирологического сознания, проследить логику наиболее типичных, ярких и показательных конспирологических теорий. Описание и разбор разных версий «теории заговора», подчас весьма необычных и странных, делают книгу занимательным чтением.

Очень интересны рассуждения автора о психологическом типе, характерном для представителей «секретных служб». Сотрудник спецслужб с первых шагов профессиональной деятельности живёт в двух уровнях социальной реальности – видимом для всех и тайном, скрытом от глаз «профанов» (или, по Дугину, «гиликов»). Каждое событие, каждый социальный факт, происшествие «посвящённый» (или «психик») трактует двояким образом, чему учатся постоянно и отчего их сознание раздваивается. Жить с раздвоенным сознанием, сохраняя психологическое здоровье, способен далеко не каждый, а потому на высоких должностях в спецслужбах могут работать только люди особого склада.

Александр Дугин

«И ОСТАВЛЯЮТ ВАС УМИРАТЬ»

(Ласковый Май)

Марк Захаров рассказывал мне о том, как впервые встретился с новым поколением поп-музыки. Ему позвонил Андрей Разин, представился «от Горбачева» и сообщил, что приедет завтра в «Ленком» с официальным визитом. Захаров проверил, и получил подтверждение из высоких инстанций. На следующий день по красной дорожке в здание театра из шикарного авто выпал юный Андрей Разин (Ласковый Май), кивнул Марку Захарову и отправился выслушивать пожелания. Захаров пожаловался, что театр не выпускают за границу на гастроли. Разин: «Не вопрос, выпустят». И уехал. Театр выпустили.

Я услышал «Ласковый Май» впервые много позже. Когда его, наверное, уже никто не слушал. Это было у художника Валеры Коноплева, рисовавшего Ленина с красными и злыми глазами и Крупскую с пулеметом и крыльями. После тяжелейшего метафизического разговора, Коноплев поставил какую-то омерзительно желтую кассету, откуда забренчал электро-орган (как в деревне на танцах) и раздался жалобный дикий голос – «И оставляют вас умирать на белом…» Это было очень точно. Потом Коноплев прокомментировал, что это «Ласковый Май». Тот самый с беспризорниками и дублями.

СУД ЛЕСА ПРЕДУПРЕЖДАЕТ

Рецензия на книгу Олега Фомина
«Священная Артания». — М.: Вече, 2005

Тем не менее книгу его «Священная Артания», в которой большинство страниц (кроме двух сюжетов) — попытка утвердить себя в так называемой академической среде, все же прочитать следует и притом обязательно. И вот почему.

Страна должна знать своих героев. Один из них — Андрей Родионович Баташов, о брате коего в свое время была написана книга графа Салиаса «Владимирские Мономахи». Баташова упоминал также П.И. Мельников-Печерский. Потом о нем надолго забыли. Правда, смотря где. В Гусе-Железном, а также в его окрестностях — Великодворье, Курлове, Окатове, в районе Вековки (правда, там почти нет людей, разве что на станции), вплоть до Гуся-Хрустального — о Баташове до сих пор вспоминают с ужасом, хотя жил он во времена Екатерины и Павла. В лесах наших мест до сих пор сохранились странные печи. Говорят, что там когда-то обжигали кирпич, но при этом отводят глаза и умолкают. О Баташове известно, что его некогда посетил Император Павел, после чего ввел самообеспечение русского рубля и бросил вызов Англии. Увы, ненадолго.

Андрей Родионович — один из немногих, кто понимал, сколь преступно делать деньги из денег. Он был самым богатым человеком Российской Империи, однако не нарушил этого страшного запрета — не был капиталистом. Однажды 150 нанятых им рабочих — спустились в подземелья, на самом деле в копи, и не вернулись. Копь — это Колпь, то есть Феникс, по-русски Сирин. Рядом с Вековкой есть станция Заколпье. Песок в наших местах до сих пор золотистый.

Последние, предсмертные слова Андрея Родионовича Баташова были: «Тому, кто одолеет». Ему-то он все и оставил.

Об открытом письме Леонида Ивашова

Открытое письмо генерал-полковника Леонида Ивашова министру обороны РФ Сергею Иванову.

By Дугин on Пятница, Февраль 28, 2003 - 01:04

Мне кажется, что генерала Ивашова следует несколько прояснить.

Человек он искренний, но недалекий. То, что он повторяет сегодня, является беспомощным и неудачным по времени римейком национал-революционных текстов из "Дня-Завтра" осени 1993 г. Тогда люди, известные мне, придумали байки про "Бейтар". Это были не факты, но системы патриотическоих мифов из той эпохи. И имели там свой смысл. Они мыслили просто: произошла катастрофа и гадость великого масштаба, все злые силы к этому причастны. Правильно, причастны. В мифологии той эпохи "сионизм" был "злой силой". Значит и он причастен, как причастен Саддам Хуссейн к "Аль-Каеде". Нужно, чтобы был причастен, значит и причастен. И есть фото, и есть перехваты, и есть свидетели... Реальность, друзья, ничто иное как расшифровка мифа. Вам ли не знать...

Когда Ивашов пишет это сегодня и в его состоянии (т.е. фрондирующий никто, "бывший") это как-то не правильно. От него остается ощущение - "второй сорт". Что говорит "второй сорт" о "Бейтар" не так важно (и за и против). То, что говорит "второй сорт" - например, Бабурин или Караулов - вообще не важно. Даже попадая в резонанс, их слова невпопад.

На смерть Тимура Новикова

Утрата Тимура Петровича тяжелое горе.

Он был не просто крупнейший современный художник, но создатель стиля, творец кода. Новая Академия – это именно код. Код мировосприятия, миропонимания, код мысли, видения, языка.

Греция превыше всего… Безнадежно спасающая тонущий мир красота … Дэндистская ирония… Вслушивание в паттерн отечественного художества… Заговор нового классицизма… Забытые вещи Джона Кейджа… Он не распознан, не расшифрован и явно не будет – мы доказали много раз, что не способны понять ни ушедших, ни оставшихся -- он отошел как разрывается ткань, скорее всего, слегка улыбаясь, сосредоточенно, с мудрым светом давно опустевших глаз, созерцавших то, как оно на самом деле есть.

Тимур развернул панораму молчания, ткани и фотографии ожили и умерли на наших глазах, потом ожили снова и снова умерли.

Бремя свободы

Предэкзистенциализм Ф.М. Достоевского

Оглядываясь назад, мы видим, что весь двадцатый век прошёл под знаком всё возрастающей славы Фёдора Михайловича Достоевского.

Ставя и разрешая задачи общечеловеческого характера и значения, Достоевский ведёт нас к познанию жизни особым путём, мучительно выстраданным и всесторонне продуманным. Современник Достоевского Владимир Соловьёв писал: "Окончательная оценка всей деятельности Достоевского зависит от того, как мы смотрим на одушевляющую его идею, на то, во что он верил и что любил. А любил он, прежде всего, живую человеческую душу во всём и везде, и верил он, что мы все род Божий, верил в бесконечную силу человеческой души, торжествующую над всяким внешним насилием и над всяким внутренним падением. Приняв в свою душу всю жизненную злобу, всю тяготу и черноту жизни и преодолев всё это бесконечной силой любви, Достоевский во всех своих творениях возвещал эту победу".¹

Достоевский принадлежит к тем писателям, биография которых тесно связана с творчеством. Разгадывая собственную душу, он часто проецирует свой душевный опыт на своих героев. После Достоевского человек видится уже совсем не таким, каким он виделся до него.

Не имея собственно философских работ, Достоевский глубочайшим образом исследовал все те тайные и едва уловимые движения человеческой души, которые не могли разглядеть в своих всеподавляющих системной тяжестью трактатах многие и многие профессиональные философы.

Весёленькое воскресенье

Пасхальный первомай

Дугин: «Мы собрались здесь по поводу Красной Пасхи! Христос воскресе! А теперь - наш друг из Афганистана!» Друг из Афганистана невнятно шелестит минут пятнадцать про оранжевую революцию. «Христос воскресе!»

«Слово большому знатоку старообрядческой традиции и эрудиту!» - «Когда я шел на митинг, советская милиция отобрала у меня молоток и стамеску! Взрывать можно, теракты устраивать, а ходить со стамеской нельзя? Христос воскресе!» В толпе гул возмущения: «Как же так? Стамеску отобрали, подлецы! Воистину воскресе!»

Вперед выходит Дугин: «Мы вам приготовили подарки - воздушный шарик с евразийской символикой, пасхальное яйцо и семена гороха. Обычный шарик, который дают в «Макдоналдсе», символизирует насмешку, пустоту, шарик же с евразийской символикой - эфемерность человеческого существования! Яйцо - символ промежуточного мира, символ курицы. Горох - земля. Семена, кстати, отборные. Советую всем в этот садово-огородный сезон посадить их на даче. Христос воскресе!»

Александр Дугин

МАРМЕЛАДЪНЫЙ

После черты черного миллениума стало понятно, что надо все менять – менять нашу музыку. И тут мы услышали её. Incontournable Катю Лель с восхитительным «Мармеладным». Ни мгновенья колебаний, новый гимн обозначен. Это и есть современный гнозис, пиршество правильных строго воспитанных чувств и верных жертвенных ориентаций.

«Не позвонила, не открыла и не звала». – Нарратив представляет ускользающее существо, не находящееся ни по одну сторону двери – ни со стороны звонка, ни со стороны замка.

«Почти душила, но забила на твои слова». Душила и потрошила, как Божий день ясно.

И далее гениальное: «опять мне кажется, что кружится моя голова». Голова либо кружится, либо нет. Это столь легкое и заманчивое чувство, что его имитация, его фантом, его подделки просто невозможны. Представьте: мне кажется, что у меня что-то чешется… Класс. И это превосходное «опять» – эфемерные дубли ощущений и эмоций рециклируются снова и снова, неясность наползает на неясность. Писк идет из глубины глубин, из центра земли. Суверенный писк Кати Лель.