K змее традиционно плохое отношение. Этим словом ругаются. В память о соблазнении Еввы в раю. Рептилии лишены ног, ползают на пузе по влажной, сырой земле. Змей соединился с сатаной. Темный дух скачет на своем безногом колыхающемся чешуйчатом коне кладбищенскими ночами, пугая упырей и спящих в кустах крольчих. Ядовитый, хладнокровный, гибкий, змей мало располагает к себе. Символом капитализма Маркс называл крота. Так же, как слепой крот, роет Капитал мрачные норы к сердцам одурманенных людей, мечущихся в лабиринтах вампирически растущей прибавочной стоимости — всегда на благо подлейшего меньшинства и ценой бесчисленных страданий глупейшего большинства. Жиль Делез верно заметил, что современный Капитал меняет символ. Классический крот исчерпал свои возможности. Его грязные норы настолько изрыли несчастную землю, что реальность превратилась в сплошное сито, откуда строят злые рожи жители той стороны «великой стены». Эра крота кончилась. Капитализм вступает в новую стадию, утверждает Жиль Делез, в стадию змеи. В современном мондиалистском мире стирается грань между властвующими и подвластными, между мужчинами и женщинами, между сытыми и голодными, между врачами и пациентами, между учителями и учениками. Открытое общество строится по принципу змеи. Все перетекает во все, сплошной социальный серфинг пронизывает страты мондиалистского социума. Капитал больше не подкупает Труд, но сам создает Труд в его игровой, зрелищной форме. Клонирование людей стало возможным только потому, что Капиталу удалось клонировать Труд.
Газета "Лимонка", 1997 "Русская Вещь", Арктогея, 2001
ПОЛИТИЧЕСКИЙ СОЛДАТ
Две части человека
Человек состоит из двух частей. Одна — данность, очевидность. Эта часть осязаемая, конкретная, индивидуальная. Она настолько изучена, предсказуема и механистична, что французский философ Ламетри назвал свой главный труд выразительным титулом — «Человек-Машина». Глупо отрицать, что эта часть превалирует. Психологический детерминизм, экономическая зависимость, врожденные импульсы, податливость к силовому воздействию извне, сексуальные влечения, голод, сон, механика рациональных умозаключений — все это дает возможность разложить человека на составляющие. Подробное изучение этих сфер и объединение полученных данных позволяет выработать наиболее эффективные способы управлять «человеком-машиной», использовать его. Все лишь дело техники. Когда нам приходит в голову мысль, когда мы совершаем поступок, когда испытываем какое-то чувство, — это не триумф свободы, но банальное верчение психофизических шестеренок.
Последние десять лет выражения «постмодернизм», «постмодерн» употребляются настолько часто, что становятся банальными, привычными и бессмысленными. Однако содержание этих терминов остается предельно расплывчатым. Согласия нет ни у критиков, ни у художников, ни у искусствоведов, ни у философов. Отсутствуют точные дефиниции, объект определяется скорее интуитивно, схватывается приблизительно. А так как «постмодерн» нарочито стремится быть двусмысленным, «аллюзивным», «гиперироничным», рефлексивным сразу на нескольких уровнях, то ускользание явления от фиксированной расшифровки становится одной из его базовых характеристик.
Газета "День литературы", 1999 "Русская Вещь", Арктогея, 2001
ПОСЛЕДНИЙ ПРЫГУН ИМПЕРИИ
И мы подымем их на вилы,
Мы в петлях раскачнем тела,
Чтоб лопнули на шее жилы,
Чтоб кровь проклятая текла.
А. Блок
«Поразительно умный человек»
Поразительно умным человеком» назвал Лев Толстой Проханова. Конечно, это относилось к Проханову-старшему, тоже издателю и тоже писателю, к интеллектуалу и нонконформисту, жившему сто лет назад.
Ничего не меняется. Одни и те же имена, одна и та же мучительная борьба, одно и то же сверхчеловеческое напряжение сил, одна и та же Россия, сложная, терзаемая, опьяненная самой собой, духом своих людей, лучших людей земли, ее солью…
В делах о духовной секте Татариновой в XIX веке фигурирует генерал Евгений Головин, а среди следователей-чиновников — Липранди. Моя собственная юность прошла под знаком дружбы с великим современным мистиком Евгением Головиным и в компании сверстника Олега Куприянова, прямого потомка Липранди… Мой далекий предок Савва Дугин боролся против западничества Анны Иоанновны за крайний православный традиционализм, за восстановление Патриаршества, за возврат к Старой Вере (за что и был казнен Бироном).
Газета "Лимонка", 1996 "Русская Вещь", Арктогея, 2001
ГОРОД КУРЕХИН
Тайна имени
Cанкт-Петербург навсегда останется в моем сознании его городом. Улицы, станции метро, набережные, концертные залы, книжные магазины, аудитории институтов, мастерские художников, репетиционные базы музыкантов, Пушкинская 10… На всем этом печать Сергея Курехина, его интонация, его присутствие, его походка. Его дух, его стиль, его взгляд.
Мы шли по набережной осенью 1995. Внезапно остановившись, Курехин говорит:
— Александр Гельевич, нам необходимо ввести такую важную тему — имя города.
РУССКИЕ ИГРЫ ЛЕНКОМА
(О спектакле «Варвар и еретик» Марка Захарова)
Актуальность момента
Bсе отмечают, что режиссер Марк Захаров крайне чувствителен к «актуальности момента». Я в этом не очень хорошо разбираюсь, но склонен верить мнению тех, кто в данной сфере компетентен (на мой взгляд, вещи и события находятся в процессе перманентного регресса, а следовательно, «современность» есть категория скорее негативная, чем наоборот, но это прямого отношения к делу не имеет) . Посмотрев в театре Ленинского Комсомола постановку «Игрока», решил, однако, задаться вопросом: в чем «актуальность момента» этой пьесы? В результате вышло несколько отрывочных замечаний, которые предлагаются ниже.
Kогда бы ни пожелал он, всегда умел он заставить Генриха-короля и сыновей его поступать по его указке, а желал он всегда одного: чтобы все они — отец, сын и брат все время друг с другом воевали. Желал он также, чтобы всегда воевали между собой король французский и король английский. Когда же они мир заключали или перемирие, тот час же старался он сирвентами своими этот мир разрушить, внушая каждому, что тот себя опозорил, заключив мир и пойдя на уступки. И от этого получал он великие блага, но и бед терпевал немало.»
Газета "День литературы", 1999 "Русская Вещь", Арктогея, 2001
МАГИЧЕСКИЙ БОЛЬШЕВИЗМ
АНДРЕЯ ПЛАТОНОВА
Запрещенная перспектива
"Чевенгур» есть базовый текст Революции. В некотором смысле, он и есть выговаривание, произношение Революции. В нем Революция говорит о самой себе. Литературная судьба «Чевенгура» есть онтологический маршрут тайной природы Революции по русскому ХХ веку. Когда книга была создана, было уже поздно. Расплавленный металл красного бытия застыл. Из взбудораженной бездны истории поднялись опосредующие «железные тиски государства». В конце 20-х «Чевенгур» читался как тревожное напоминание о том, как многомерна была возможность и как плоска вытащенная из нее действительность. Это был упрек, приговор, пощечина. Взяв в руки «Чевенгур», советские смутились. Напоминание было слишком по-живому, слишком близко и ощутимо теплились впечатанные в страницы стихии. От Платонова отвернулись.
Газета "День литературы", 1998 "Русская Вещь", Арктогея, 2001
ФИЛОЛОГ АВВАКУМ
Евразийцы об основоположнике
современной русской литературы
Hет сомнения, что самыми проницательными русскими мыслителями нашего столетия были евразийцы. Им не удалось создать законченную мировоззренческую модель. Среди них не было философов блистательных и уникальных. Но глобальные подходы, к которым они приблизились, пути исторического, геополитического, мировоззренческого и социологического анализа, которые они наметили, спустя полстолетия оказались самыми актуальными, плодотворными, жизненными и перспективными. На старте начавшегося тысячелетия великое и не понятое, неосмысленное пока наследие евразийской мысли открывается в новом свете.
Практически все интуиции евразийцев (за редким исключением) обладают колоссальным значением. Среди прочего важна их филологическая, литературоведческая позиция. Особенно нас интересует типичный для евразийцев культ протопопа Аввакума, которого они рассматривали как основоположника современной русской литературы. Вслед за ними это мнение настолько утвердилось, что стало хрестоматийным.
Газета "День литературы", 1998 "Русская Вещь", Арктогея, 2001
ЛИТЕРАТУРА КАК ЗЛО
Литература: quid?
Bопросы: «что такое философия?», «зачем поэзия?» и т.д. вслед за Мартином Хайдеггером задаются постоянно. Мысль возвращается к своему истоку, снова и снова исследует механизм своего происхождения, появления. О смысле литературы говорится гораздо реже. Наше русское общество явно живет в иную эпоху, чем наши соседи с Востока и с Запада. Поэтому нас отличают многие архаические черты. Одной из них является довольно устаревший, просвещенческий, наивно-оптимистический культ литературы и литераторов. А любой культ не выносит постановки под вопрос его истоков, ответ в нем возникает заведомо прежде вопроса, который лишь инсценируется апостериори.
Альманах "Милый Ангел"
Журнал "Элементы":
