публикация подготовлена по материалам бельгийского журнала "Vouloir"
18 тезисов о состоянии американской и мировой экономики
Недавно немецкий экономист Пауль Фриц опубликовал в Мюнхене книгу, посвященную доллару и американскому эгоизму. В ней Фриц пишет, что несмотря на исчезновение опасности возможной войны между двумя сверхдержавами, человечеству угрожают опасности нового рода. Увеличение населения на планете, изменение климата, потенциальные экологические катастрофы — все это ставит существование человечества под угрозу. Но это лишь видимые факторы. Еще большему риску, хотя и скрытому, человечество подвергается от экспонентного увеличения государственных долгов. Когда речь заходит об этом, обычно возникают ассоциации с Бразилией, Аргентиной, Мексикой, с Третьим миром вообще. Но на самом деле, страна с самой большой задолженностью на планете — это Соединенные Штаты Америки. Если американская экономика в один прекрасный день рухнет под бременем ее астрономического долга, весь мир будет ввергнут в катастрофу. Уже в 1988 году американское государство, его предприятия и потребители аккумулировали глобальный долг, равный 11 400 млрд. долларов. Его невозможно даже теоретически покрыть, основываясь только на производстве конкретных товаров. Из этого следует, что Соединенные Штаты являются узниками спиралевидного увеличения долгов и долговых процентов. Пауль Фриц считает, что американская экономика находится в клетке, стенки которой постоянно сужаются, и что отныне больше не приходится говорить о "неисчерпаемой жизненности" США. Те, кто продолжают еще верить в этот миф, абсолютно не понимают реального функционирования механизмов, на которых основывается мировая экономика последние два ил три десятилетия. Если приток капитала в Соединенные Штаты будет замедлен, если, к примеру, Япония или нефтяные эмиры войдут в фазу экономического кризиса и перестанут инвестировать свои доллары за Атлантику, Америка мгновенно перестанет быть великой державой. Хуже того, она рискует затянуть в воронку кризиса множество других стран и народов. Быть может, лишь тогда американофилы поймут, что они сделали неверную ставку, и что фетишизация доллара была лишь тревожной иллюзией.
''Элементы'' №5 | Т. Мордрелль | Реформировать экономику, чтобы возродить Россию18 апр 2003, 19:36
Тристан Мордрелль
Реформировать экономику,
чтобы возродить могущество России
Есть одна природная склонность среди людей нашего образа мысли, т.е. патриотов всех стран и наций: думать, что экономика — это забота второстепенная, и что патриотизм в союзе с государственной властью достаточны, чтобы поставить страну на ноги. Такая позиция обнаруживает глубокое непонимание механизмов, которые позволяют функционировать индустриальному обществу. Так, русское общество функционирует далеко не в лучших условиях, и причисление России к ряду стран, определяющих судьбу XXI века, — это сегодня довольно проблематичное заявление.
Экономический национализм
против мировой экономики
Люк Мишель — глава Европейской национал-коммунитаристской партии, главный редактор журнала "Европейское сознание", ученик и полседователь Жана Тириара, основателя национал-коммунитаризма
Идея единой мировой экономики уже принадлежит прошлому. Конечно, она не исчезнет сразу и бесследно. Кризис доллара, который мы наблюдаем сегодня, а равно как и кризис золотого эталона в 30-ых годах — это все лишь внешние проявления тотального упадка системы, реализовавшей и исчерпавшей все принципы экономического либерализма.
В сегодняшней экономической науке доминируют так называемые "классические" теории, т.е. теории, основанные на принципах экономического либерализма. Основополагающие принципы такой экономики, сформулированные впервые Адамом Смитом, таковы:
Главным действующим лицом экономической игры является индивидуум. Всякий индивидуум по своей природе рационален, эгоистичен и расчетлив в своем выборе. Он стремится только к тому, что ему выгодно.
Область экономики представляет собой поле, совершенно изолированное от социо-исторической реальности.
Экономика создается вокруг рынка, который стремится к саморегуляции когда выполняются следующие условия: атомарность (большое количество покупателей и продавцов), текучесть (свободный обмен), гласность (общедоступная информация касательно спроса и предложения), однородность (потребности всех действующих лиц экономической игры идентичны или, по меньшей мере, могут быть сведены к утилитарно-спекулятивной формуле), мобильность (свободная циркуляция товаров).
В России вместе с приходом Горбачева высший эшелон власти внезапно заговорил о рынке. Через несколько лет уже и правые, и левые считали своим долгом начинать свои выступления на экономические темы словами "Естественно, мы, как и все наше общество, за переход к рынку..." Почему отнюдь не сама собой разумеющаяся идея по воле каких-то неведомых идеологических структур (не могли же идеологические вожди коммунизма в самом деле взять и поменять на 180 градусов все свои устоявшиеся и традиционные воззрения?) приобрела статус очевидной истины, которую не решаются оспаривать сегодня даже самые ярые противники реформ? В этом состоит какая-то загадка, так как переход от одной схемы устройства экономики к другой был совершенно не подготовлен и никоим образом не вытекал из реальности предшествующих этапов экономического развития советского общества.
Tезис Фрэнсиса Фукуямы о наступающем (фактически наступившем) «конце истории» теснейшим образом увязывается им самим с наступлением эры либерализма. Другой либеральный мыслитель и идеолог — Жак Аттали — в очень схожих тонах трактует «денежный Строй», Ordre d’Argent, который, по его мнению, сегодня окончательно сменяет «Религиозный Строй» (Ordre de Foi) и «Строй Силы» (Ordre de Force).
Мы привыкли — вслед за Раймоном Ароном, Карлом Поппером, Николаем Бердяевым и Норманом Коном — говорить об «эсхатологической ориентации коммунистических учений». Более того, вскрытие этого завуалированного эсхатологизма было до поры до времени одним из самых сильных аргументов в пользу «антинаучности», «утопичности», «архаичности» (читай «несбыточности») коммунистических и даже социалистических концептуальных построений со стороны его критиков.
Сегодня мы повсюду сталкиваемся с новым явлением — главные борцы с «эсхатологизмом», либерал-демократы, сами выступают в роли проповедников и глашатаев «конца истории». Такая метаморфоза требует от нас самого пристального внимания и самого серьезного исследования.
Деньги являются высшей реальностью современного мира, победившим всех конкурентов универсальным идолом. Жак Аттали справедливо называет нынешний исторический этап «денежным строем», Ordre d'Argent. Наше время характеризуется полным триумфом денег, которые стали своего рода тоталитарным эквивален том, общим знаменателем для всех вещей и процессов реальности. Сбылись тревожные предвидения Маркса, утверждавшего (в «Капитале»), что может наступить время, когда единственным субъектом истории останется Капитал.
Газета "Завтра", 2000 "Философия хозяйства", 2000 "Русская Вещь", Арктогея, 2001
ДУХ ПОСТМОДЕРНА
И НОВЫЙ ФИНАНСОВЫЙ ПОРЯДОК
Парадоксы постмодерна
Несмотря на то, что в современной культуре постмодернистский подход утвердился как нечто необратимое и тотальное, содержание самого термина «постмодерн» до сих пор вызывает полемики, дискуссии, оживленные споры. Постмодерн как ход, как поза, как стиль, как метод, как специфика отношения к объектам искусства и технологическим стратегиям постепенно вошел в плоть нашего общества до такой степени, что теперь едва ли можно говорить о том, что является, а что не является постмодернис тским. На самом деле, постмодернистским является абсолютно все, поскольку в данном случае речь идет не о новом типе высказываний, но о фундаментальной фоновой трактовке реальности. Эта фоновая трактовка необратима, так как по законам структурной лингвистики дискурс («la parole»), превращающийся в референтную систему, то есть собственно в язык («la langue»), не может снова стать дискурсом, т.е. одним из возможных высказываний, предполагающих альтернативное высказывание.
(В марксистской и традиционалистской перспективах)
Богатство реальности и нищета рефлексии
Мы переживаем интереснейший момент в истории развития цивилизаций. Множество тенденций сегодня обнаруживают свое историческое разрешение. Поверяются историей прозрения и предсказания лучших умов человечества. Сегодня можно окончательно вынести суждение: кто был прав, кто ошибался, кто оказался провидцем, кто галлюцинировал.
Сегодня, как никогда ранее, является актуальным вопрос о философском содержании «капитализма», об онтологии Капитала, о содержательной и эсхатологической сторонах его развития, о его соотношении с остальными фундаментальными реалиями человеческого бытия.
Если оглянуться вокруг, мы замечаем, однако, парадоксальную картину: чем богаче содержательная сторона исторического момента, тем беднее социальная рефлексия, тем бледнее диагнозы и банальнее осмысление, пассивнее выводы и невразумительней решения.
Помимо двух магистральных и противоположных друг другу экономических теорий (т.н. «ортодоксий» — марксизм и либерализм) существует еще одно громадное семейство, называемое совокупно «еретическим» . «Еретичность» этого направления состоит в отказе от тех общих постулатов, которые лежат в основании как либерализма, так и его последовательного и радикального отрицания, воплощенного в марксизме.
И либерализм, и марксизм оперируют с одним и тем же понятийным и методологическим аппаратом. Основные предпосылки экономического анализа в обоих случаях тождественны (хотя выводы делаются прямо противоположные). В частности, любая экономическая ортодоксия признает универсальность и однородность основных этапов экономической истории, приоритет хозяйственной логики перед всеми остальными факторами (национальными, культурными, религиозными, историческими, географическими и другими составляющими), определяющими сущность общества, стадию его развития, его идентичность.
Альманах "Милый Ангел"
Журнал "Элементы":
