Газета "Лимонка", 1997 "Русская Вещь", Арктогея, 2001
РАСТВОРЕНИЕ СОЛИ
«Эго» против бытия
Истина, реальность, религия и бытие начинаются для человека там, где кончается его «я», его «эго», его «индивидуальность». Пока эта индивидуальность есть, реальности нет. И наоборот, реальность обнаруживает себя там, где «я» заканчивается.
«Я» есть высшая и хитрейшая из отчуждающих иллюзий, наиболее отточенный инструмент дегенерации, рычаг отрыва мира от его светового, потустороннего истока. Если бы не «эго», не было бы ни грехопадения, ни Поппера. Не было бы той кошмарной пленки, наброшенной на мир, которая делает его инвалидским гротеском, сплошной тюрьмой без стен, гравитационным карцером.
«Эго» подлежит уничтожению, радикальной отмене. На его месте должно водвориться нечто иное. Не следует заглядывать вперед, пусть это будет что-угодно. Если суметь затушить «я», все остальное приложится само собой.
Газета "Лимонка", 1997 "Русская Вещь", Арктогея, 2001
ТОТ, КТО ИДЕТ ПРОТИВ ДНЯ…
Tема «нового человека» — центральная не только для судьбы коммунизма в России, которая оказалась столь трагичной именно за счет того, что попытка создания такого «нового человека» не увенчалась успехом (крах этого начинания уже автоматически заключал в себе все последующие события — застой, брежневизм, перестройку и самоликвидацию социалистической империи). Эта проблема в ницшеанской терминологии («сверхчеловек») играла огромную роль и в нацизме. Но само это выражение отнюдь не результат концептуального творчества красных или коричневых… Проблема задевала гораздо более широкие слои — и консервативных революционеров Европы, и вообще всю русскую интеллигенцию накануне Революции, так что большевики и фашисты заимствовали концепцию «нового человека» из более широкой культурной среды. Но и сама предреволюционная интеллигенция не выдумала эту тему. Она восходит к намного более древним корням — в священные учения, в область инициации и эзотеризма. Более того, термин «новый человек» является осевым понятием эзотеризма, так как он означает «посвященного», прошедшего инициатический ритуал.
Был на новогоднем празднике крупной российской буржуазии. Вместе с политиками Центра и beau monde. Было много икры (черной и красной), были перепела и осетры.
Порадовал огромный зловещий змей из воздушных шариков. Он открыл свою пасть с клыками и дружелюбно навис над поедающей блюда (их было слишком много) публикой.
Милый Оуроборос черного тысячелетия…
Со вкусом подобранная эстрадная программа: упор сделан на underage. Эстрада, моды, танцы и песни — все в исполнении полуподростков-полудетей. Я не очень понимаю в моде, но, видимо, начало следующего тысячелетия как-то связано с культом crowned and conquering child. Играющий ребенок по-ново-русски.
Газета "Лимонка", 1997 "Русская Вещь", Арктогея, 2001
МАЗОХИЗМ И ИНИЦИАЦИЯ
Человек страдающий
Человек подвергается унижению, насилию, давлению постоянно. Это необходимая составляющая человеческого существования. Страдательный аспект бытия. Все вещи и все сущности мира подлежат воздействию извне, безразличному по отношению к их претензиям и стремлениям, постоянно нарушающему их физическую и моральную целостность. Но только человек испытывает отчужденное воздействие как страдание, как особое, ни с чем не сопоставимое чувство, отсутствующее у других видов. Боль известна всем, страдание — только человеку. И не случайно на метафизике страдания основаны некоторые религии — христианство и буддизм. Страдание настолько центрально для человеческого бытия, что во многом характеризует его.
Газета "Завтра", 1999 "Вторжение", 1999 "Русская Вещь", Арктогея, 2001
ТЕЛО КАК ПРЕДСТАВЛЕНИЕ
Чем спасается обыватель от изощренной и нахрапистой агрессии сил «ближнего зарубежья»? Он хитер, и окунаясь в пучки нефтеносно-удушливых сновидений, в импульсы и позывы, идущие как бы ниоткуда, как бы изнутри, знает бережно свою заветную гавань, свою точку опоры… Куда бы ни заносили обывателя мечты, кошмары, алкоголь или испарения плоти, он всегда помнит свою родину, свой оплот, замерзшую сферу, где все успокаивается и, как ему кажется, упорядочивается. Зона порядка обывателя — тело.
Газета "Лимонка", 1997 "Русская Вещь", Арктогея, 2001
ПОЛОЖИ СВОЕ ТЕЛО В ОСОКУ
Метафизика преступления
Kогда обыватель ужасается описаниям чудовищных преступлений с мутиляцией, расчленениями, кошмарными подробностями — это понятно. Менее понятно, почему он любит, страстно любит ужасаться этому, неявно, но настойчиво требует все больше и больше ужасов, все больше и больше расчленений, чтобы, содрогаясь, в тысячный раз читать чудовищные подробности — отрезанные головы, вытряхнутые внутренности, вскрытые лона, выдавленные глаза, отделенные кости, уши, по которым полоснули бритвой, гениталии, валяющиеся в нескольких шагах от их бывших владельцев и т.д.
Ясно, что Чикатило — понятие внутреннее, что он выражает какую-то обязательную, интимно-близкую, неразрывно связанную с глубинами подсознания фигуру. Это не человек, это фетиш, знак, голос человеческой психики.
Газета "Завтра", 1999 "Вторжение", 1999 "Русская Вещь", Арктогея, 2001
ИГНОРАМУС
Пророк-невежда
Mеня в свое время очень заинтересовал такой факт: в древности, в традиционном обществе статус пророка применялся только к весьма определенной категории людей, причем важнейшим условием были их безграмотность, отсутствие официального образования, иногда даже неумение читать. Пророком признавался, конечно, не всякий невежа, таких было множество, пророков же единицы. Но тем не менее, получение нормативного (естественно, религиозного, традиционного) образования было непреодолимым препятствием для того, чтобы стать им.
Принято считать, что традиционалистское мировоззрение в своих философских истоках сопряжено с отрицанием гуманизма как основной идейной установки Нового Времени, как эмблемы Просвещения. Отец-основатель наиболее последовательной и ортодоксальной традиционалистской школы — Рене Генон — сам неоднократно давал повод для такой уверенности, поскольку разоблачал несостоятельность «гуманизма» с точки зрения основных принципов священной Традиции.
Столь жесткая установка на последовательный антигуманизм, — хотя и оправданная с точки зрения общей логики традиционализма, — с чисто терминологической точки зрения крайне сужает рамки интерпретации в традиционалистском ключе многих философских, культурных и социальных явлений, порождает видимость той «системности», которая, на самом деле, совершенно чужда традиционализму. Это обстоятельство было осознано другими представителями традиционалистской школы и консервативно-революционными философами — Мирчей Элиаде, Мартином Хайдеггером и др. По этой причине они предпочитали избегать выражений типа «антигуманизм», «отрицание гуманизма» для характеристики своих позиций (по большому счету совпадавших с вектором мысли Генона или Эволы), и пользовались термином «новый гуманизм». Такое разделение на «новый гуманизм» традиционалистов и просто «гуманизм» сторонников «современного мира» было актуальным и ранее. В настоящее время, учитывая колоссальные трансформации, которые происходят в сфере мысли и которые можно суммарно описать как тотальную победу либеральной мировоззренческой модели над ее историческими и геополитическими альтернативами, провести тщательное исследование проблемы «гуманизма» просто необходимо.
Газета "Завтра", 1999 "Русская Вещь", Арктогея, 2001
ТОНКИЙ ХЛАД РЕВОЛЮЦИИ
Дважды убитая
Pеволюцию убили дважды. Те, кто бездумно в течение десятилетий нарочито и чрезмерно повторяли это слово (попробуйте повторить слово «любовь» бессчетное количество раз — скоро оно обессмыслится — любовь любовь любовь… бовлю… бовлю… бовлю…), и те, кто принялись насмехаться и глумиться над этим затертым понятием, мифом, событием, от вчерашних неискренних славословий перейдя к неумным ниспроверженьям. Революция — это не обессмысленное «все», но и не вызывающие презрительное негодование »ничто», «переворот», «бунт», «заговор». Революция — это уникальный момент в бытии, когда свершается невозможное, когда небывалое становится повсемест ным, когда вещи открывают свои неизвестные, не предполагаемые доселе лики, когда фонтан бытия бьет из-под скорлуп обыденного, унося к чертям унылые лабиринты норм. Революция может быть, но может и не быть, она не предписана, не заказана, не предусмотрена. Неожиданно, из неучтенных углов открывается искажающий пространство горизонт… Не благо, не вред, по ту сторону этики, скорее в пассионарном зле, чем в спокойном упорядочиваю щем добре, взвивается ниоткуда пламя Революции.
Альманах "Милый Ангел"
Журнал "Элементы":
