Очерки о волуптивной вселенной Лукреция Кара 
|
Дарья Дугина
Волуптивная Вселенная Лукреция Кара (Liber I. DE RERUM NATURA)
Тит Лукреций Кар (Lucretius Carus ок. 99—55 до н. э.) является выдающимся продолжателем философского течения эпикурейства, довольно распространенного и популярного в эпоху греко-римской Античности. Красота поэтического слога, убедительные экзистенциальные иллюстрации базовых философских положений (обращение к смерти и борьба со страхом, который она внушает), диалектический характер описания динамики космических процессов, - все это придало идеям и текстам Лукреция особую притягательность, заставило изучать его труды многие поколения интеллектуалов Античности. В Новое время атомизм и эпикурейство Лукреция стали настолько популярным, что легли в основу современной научной «картины мира» – через Галлилея и Гассенди. Поэтому будет совершенно правомочно считать Лукреция Кара одним из главных архитекторов Модерна.Как и у Эпикура, у Лукреция вся философия основана на гедонизме, на идее примата личного благополучия, наслаждения и счастья, обретаемых в процессе вращения в мире чувственных вещей, ощущений и образов. Вселенная Лукреция самодостаточна и прекрасна, а поэтому гармонична. Будучи гармоничной, она вечна. В отличие от проблематичной платоновской топики, Лукреций отрицает «второй мир», мир идей, мир долженствования, ноэтическую Вселенную, находящуюся «где-то там». Есть только этот мир, и никакого другого. Такое признание является стартовой аксиомой поэмы «О Природе вещей» (DE RERUM NATURA) и предопределяет весь строй этого полноценного и законченного имманентизма. Можно заметить, что если Платон и платоники еще 2 тысячелетия назад создали по сути законченную картину философского дуализма с двойной топикой (как писал М. Хайдеггер), т.е. классическую онтологию и мало кто из последующих философ смог что-то в ней радикально поменять, если, конечно, он соглашался с идеализмом и нооцентризмом, то картина мира Лукреция предвосхитила в основных чертах физику нового времени, остающуюся в основных своих философских предпосылках неизменной со времен изящной поэтической аргументации Лукреция.
Показательно, что поэма начинается с гимна Венере, прародительнице Энея и, соответственно, всех римлян:
«Aeneadum genetrix, hominum divomque voluptas,
alma Venus, caeli subter labentia signa
quae mare navigerum, quae terras frugiferentis
concelebras, per te quoniam genus omne animantum
concipitur visitque exortum lumina solis.» Богиня сладострастия, телесных радостей и удовольствий здесь выбрана не случайно: именно эти свойства составляют философский норматив эпикурейской этики (homo voluptas). Антропология такого «волуптивного человека» конституирует соответствующий мир, в котором ему было бы комфортно. Этот мир стоит на следующих постулатах, подробно и элегантно описанных в поэме. «Principium cuius hinc nobis exordia sumet,
nullam rem e nihilo gigni divinitus umquam.» Проблема ничто, таким образом снята раз и навсегда. Мир дан нам сразу как актуальная бесконечность, динамически движущаяся сама в себе. Само по себе это наслаждение. Любая эсхатология или теология более неуместна. Отсутствие ничто – философский залог эпикурейского счастья. «Huc accedit uti quicque in sua corpora rursum
dissoluat natura neque ad nihilum interemat res.»
Раз ничего не творится из ничего, ничего и не исчезает. Это внушает Лукрецию фундаментальный оптимизм. Лукреций аргументирует отсутствие необратимой смерти верой в благость природы: «nam siquid mortale e cunctis partibus esset,
ex oculis res quaeque repente erepta periret;
nulla vi foret usus enim, quae partibus eius
discidium parere et nexus exsolvere posset. quod nunc, aeterno quia constant semine quaeque,
donec vis obiit, quae res diverberet ictu
aut intus penetret per inania dissoluatque,
nullius exitium patitur natura videri.
» А вот дальше снова интересная отсылка к Венере, матери сладострастия, отождествляемой с «природой»:
«Praeterea quae cumque vetustate amovet aetas,
si penitus peremit consumens materiem omnem,
unde animale genus generatim in lumina vitae
redducit Venus, aut redductum daedala tellus
unde alit atque auget generatim pabula praebens?
unde mare ingenuei fontes externaque longe flumina suppeditant? unde aether sidera pascit?
omnia enim debet, mortali corpore quae sunt,
infinita aetas consumpse ante acta diesque.
quod si in eo spatio atque ante acta aetate fuere
e quibus haec rerum consistit summa refecta,
inmortali sunt natura praedita certe.
haud igitur possunt ad nilum quaeque reverti.» Во ВселеннойЛукреция сладострастие является законом, его магический материализм строится на тотальном преобладании законов Венеры, пронизывающих космологию. Эти законы этернизации вещества в царстве Венеры-Природы требуют наличие чего-то сокрытого – что было бы глубинным основанием волуптивного порядка вещей. Этим сокрытым является структура невидимой пары – атомы и пустота. «Nunc age, res quoniam docui non posse creari de nihilo neque item genitas ad nil revocari,
ne qua forte tamen coeptes diffidere dictis,
quod nequeunt oculis rerum primordia cerni,
accipe praeterea quae corpora tute necessest
confiteare esse in rebus nec posse videri.» Атомы и пустота суть калька сладострастной картины миры – она состоит из неуничтожимых и неразложимых сингулярностей (необходимых для вечности) и пустот между ними. Сингулярности любят друг друга, стремятся друг к другу, сцепляются и расцепляются, чтобы сцепиться снова. Это длится вечно. Все меняется в таком мире, и все остается одним и тем же. Секрет счастья найден Лукрецием Каром. А все остальные философы, как он экспрессивно доказывает в своих ритмичных и изысканных строках, ошибались. Философия Лукреция в Ренессансе была воспринята в обоих своих ипостасях – атомарно-научной и экстатико-герметической. Гассенди, кстати, обосновывал именно Лукрецием реальность алхимической трансмутации свинца в золото (пан-хризия), а теорию сцеплений мы в развитом виде встречаем в экстатической теологии платоника Бруно. Но после Декарта и Ньютона волуптивность венерической Вселенной покинула область науки Нового времени и перешла в область искусства. Напряжение спало эпикурейский атомизм утратил поэтичность и оживлявший его энтузиазм. В либерализме и либерал-либератарианстве (li-li) последние всполохи галантного материализма Лукреция окончательно выродились.
|
Альманах "Милый Ангел"
Журнал "Элементы":
