Новый университет | Андрей Кондратьев | Здравствуй, Великая Полночь | Репортаж с лекции Александра Дугина "Мартин Хайдеггер: Месть бытия" (ФОТО) | 07.04.2007
Андрей Кондратьев
Здравствуй, Великая Полночь
Репортаж с лекции Александра Дугина "Мартин Хайдеггер: Месть бытия"
Это было глубоким вечером 29 марта 2007. Ближе к Полночи в московской Якут-галерее активизировалась Жизнь. Это была Жизнь немецкой мысли, возрождённая Александром Дугиным ради того, чтобы напомнить всем о Таинстве Изначального - о том, что такое Подлинное Бытие и о том, что это Бытие (Seyn) не есть просто бытие (Sein). О том, что Seyn было фундаментально забыто, и о том, что фундаментальное забвение произошло ещё в самом начале европейской истории. Наконец, о том, что утрата невосполнима, и никакие суррогаты вроде "того, что просто существует" заменить её неспособны.
Отсюда - прозрение о Трёх Началах. Первое из них было положено у истоков индоевропейской мысли, его следует искать у Гераклита и Парменида, за ним нужно обращаться к Анаксимену и Анаксимандру. Это - остаточная индоевропейская сакральность, поэтический парадиз и предвестие трагедии. Затем начинается Платон - конец Первого Начала и начало огромной бытийно-исторической ("Seyngeschichtliche") катастрофы.
История этой катастрофы - это, фактически, вся история европейской мысли - мысли, оторвавшейся от Бытия и породившей немыслимое "царство Machenschaft - машинерии, махинации, машиностроения и могущества". Обычно эти посылы Хайдеггера остаются повисшими в воздухе.
Ответа на вопрос "Почему так произошло?" не даёт никто, даже сам Хайдеггер как бы лавирует, уворачиваясь от прямого ответа. Но то, что не скажут прямо философы - напишут поэты. Дугин находит объяснение в Софокле, фрагмент из которого затерян в работе "Введение в метафизику". Для понимания хайдеггеровской философии этот пассаж важен особенно. "Там говорится, что человек есть аномалия мира, который врывается в мир, все рушит, рыхлит почву, валит деревья, подчиняет животных, убивает друг друга, потому что он вышел из сущего и логики сущего, и поэтому человек оказывается в вечном изгнании - отчего он свирепствует и бесится еще больше. Речь идет о том, что бытие относится к человеку иначе, чем ко всем остальным видам сущего. Сущее пребывает в сущем, и испытывает давление бытия, равномерно разлитое во все стороны и давящее на всех".
Груз Бытия, взваленный свои на плечи самим Хайдеггером, оказался не по плечу ни вождям и функционерам НСДАП (тем хуже для них - комментировал Дугин), ни, тем более, послевоенным "хайдеггерианцам", затуманившим светлую и живую мысль до полного безобразия. В период Второго Начала иначе и быть не может: человека, вступившего на пути катастрофы, погружённого в сущее и оглохшего от планетарных успехов "машинерии", постоянно смущает подспудное ощущение того, что всё это царство построено на обмане, что Бытие - это вовсе не Сущее, и, тем более, не "нечто из сущего".
Получается, что Бытие - это Ничто, знать о котором мы можем лишь постольку, поскольку содержим его в себе, фундаментально отличаясь от тех особей животного мира, которые лишены Бытия и принадлежат миру сущего. За последние 25 столетий - примерно столько длится эпоха Забвения Бытия после Первого Начала - об этой таинственной истине говорили немного лишь досократики, а также поэты-визионеры вроде Фридриха Гёльдерлина.
В эпоху Первого Начала бытие открывалось как Сущее, затем же, на закате, мы совершенно естественно получили этап "европейского нигилизма" - воля к Ничто была сокровенной формой Воления Бытия - этого главного импульса всей фундаментальной онтологии.
В этом Волении Бытия, спонтанно проявившем себя у Хайдеггера, а также во всей немецкой Консервативной Революции, многие увидели имплицитный традиционализм - Анри Корбен, писавший на персидском языке аннотации к "Бытию и Времени", активно переводил Хайдеггера на французский, итогом чего стала любопытная книжка избранных работ под названием "Что такое метафизика?" (1938 г.).
Однако Дугин совершенно верно предостерегает нас от того, чтобы не торопиться смешать Генона и Хайдеггера, учитывая различие их исходных позиций и ошибки всеядного синкретизма.
Форсируя мысль Александра Гельевича, можно сказать, что сейчас мы находимся в точке фундаментального перехода - Второе Начало, слишком бурно, поспешно и хаотично свершившееся в сознании немцев, оказалось всего лишь этапом, за которым начинается новая жизнь и новая философия. В этом предчувствии Третьего Начала "чрезвычайно ценны замечания Хайдеггера о России: ‘Die Geschichte der Erde der Zukunft ist aufbehalten im noch nicht zu sich befreiten Wesen des Russentums’ (История земли будущего содержится в еще не освобожденной для себя самой сущности Русскости). Речь идет об общей для КР теории о спасении мира через Новую Россию, понятую онто-исторически. Здесь сходятся "земля" - "основа", "грунт", "почва" и "будущее", то, что СБУДЕТСЯ. Пространство России - это онтологическое пространство - ontologische Raum".
Это пространство необходимо осмыслить не только в терминах геополитики, но также и в терминах ОНТОПОЛИТИКИ - бытийственного и фундаментального понимания того, какая роль предстоит нашему народу в трагических событиях Великой Полночи.
Альманах "Милый Ангел"
Журнал "Элементы":
Это было глубоким вечером 29 марта 2007. Ближе к Полночи в московской Якут-галерее активизировалась Жизнь. Это была Жизнь немецкой мысли, возрождённая Александром Дугиным ради того, чтобы напомнить всем о Таинстве Изначального - о том, что такое Подлинное Бытие и о том, что это Бытие (Seyn) не есть просто бытие (Sein). О том, что Seyn было фундаментально забыто, и о том, что фундаментальное забвение произошло ещё в самом начале европейской истории. Наконец, о том, что утрата невосполнима, и никакие суррогаты вроде "того, что просто существует" заменить её неспособны.
