Литература | ''Бронзовый Век'' | Наталья Макеева | ''Девочка и Смерть'', ''Счастливый случай'' | 02.10.2006

Наталья Макеева

Однажды у папы с мамой завелась маленькая девочка. Так они и стали жить. Папа с мамой покрывались проблемами, а девочка просила разное и что бы не загоняли домой. Все хорошее когда-нибудь бывает, все плохое длится по-своему. Все обычное - ежедневно. Пришел день, когда Смерть, идя своей дорогой, постучалась в сердце девочки. Просто отлетали дни и ночи, прошло предрешенное и настало время. Смерть оказалась совсем не страшной - не какой-то там скелет с косой или иной кошмарный сон. Это была бледная молодая женщина с длинными русыми волосами и грустным взглядом спокойных серых глаз. Увидев такую простоту, да еще в поношенной клетчатой рубашке и старых джинсах, девочка раскрылась и Смерть вошла к ней. Время замерло. Лишь по странному ровно сменяли друг друга случайности.

- Ты кто? - спросила девочка гостью, глядя Смерти в глаза.

- Я - твоя смерть, - последовал ответ. Смерть достала изрядно помятую пачку сигарет "Пётр-I", откашлялась и закурила от плиты, на которой как раз закипал ржавый чайник. Она, как и девочка, не боялась летального исхода. Девочка просто была слишком мала, что бы понимать такие явления, но достаточно наслышана разного, что бы не верить в чудеса и прочие сны во плоти. А Смерть была просто смертью.

- А смерть - этот как?
- Как есть. Я пришла.
- Но ведь я не умерла и никто не умер...
- Никто не умер и не умрет никогда, потому что я здесь. И так будет вечно.
- А где ты была раньше?
- А везде. То есть - в тебе. Но пришла я лишь когда ты смогла осознать меня. Ты носила меня - ведь люди носят не только ботинки... Каждый еще в утробе несет свою смерть - бережно, нежно. Взращивая её каждым страхом, каждой болью. Вот тебя мама пугала машиной из-за угла? А в школе и вовсе каждой встречной тенью пугают. Этим-то я и прирастаю. Когда приходит мой час, я прихожу, до этого оставаясь в небытии.
- А что ты со мной сделаешь? - спросила девочка у Смерти.
- А вот что, - ответила Смерть в обличии молодой женщины и закрыла детские глаза.

Потом они оказались во тьме, потому что взорвался газ и все заволокло горящей плотью агонизирующей квартиры. Они долго скитались там - девочка с закрытыми глазами и смерть, вошедшая к ней. А когда кончилась тьма, они просто взяли и сгинули в чьем-то забытом сне.

Куда ни глянь – люди стали болезными. От того же и помирают - это вам в любом морге скажут. А хоть бы кто и от несчастного случая – так и здесь – та же болячка, только иного сорта. Если человек сам по себе хилый – нечего ему других случаев ждать. Это даже как-то неприлично!

...и вот они мрут и мрут, мрут и мрут.

Мария Ивановна отличалась редким строением тела – оно не умело болеть. Даже зубы ни разу её не тревожили. В школе, отводя острую детскую зависть, девочка Маша в полгода раз нарочно чихала и кашляла. И все верили, хотя тогда уже конституция у неё была совершенно нечеловеческая, а скорее – коровья. А во сне она видела себя стенобитным орудием, одетым в огромное платье с яркими цветами. И действительно – ничего её не брало, даже водка, которую она, морщась (невкусно!), пила из общей жалости и общественного приличия - во избежание смерти собеседника.

Однажды попался ей больной самой заразной болезнью на свете (микроб этой гадости врачи шёпотом, что б не накликать, называли «чёртовой туфелькой»). Страшная хворь уже почти съела его, одна только злость осталась. Увидев перед собой пышную бабу Марию Ивановну, да ещё и с бубликом в руках, он в ярости накинулся на неё – стал обнимать, целовать и, кажется, даже изнасиловал. После, впрочем, упал без сил и пару минут спустя издох в страшных корчах. Зараза его была так сильна, что трава на том месте задрожала и враз обуглилась. С Марией Ивановной, впрочем, ничего не сделалось, только одежда вся перепачкалась и местами истлела, как та трава, так что пришлось её выкинуть.

Жизнь текла сама собой – без страха и удивления. Что называется, ничего особенного не случалось, хотя и скучно вроде как не было. И всё это время, с самого детства, Мария Ивановна думала о смерти, которая сперва думалась ей в виде чудесной расписной сладости. Потом образ как-то сам поменялся на хорошенького мальчика, а лет в тридцать и вовсе превратился в сияющий финский унитаз. И всегда жгло душу то, что мечта ускользает, что не схватить её, мечту, за хвост. И жизнь проходит, и смерти нет. Очень грустила из-за этого Мария Ивановна. Грусть порой оборачивалась в буйство – она ходила по дому и крушила предметы с криками – «Смерти! Смерти хочу!» Но и это не помогало.

Отчаявшись накликать Костлявую, Мария Ивановна решила придумать себе несчастный случай. Нет, убивать себя она, конечно, не хотела, предчувствуя, что тогда станет совсем худо. Несчастный случай должен произойти как бы сам по себе, но уж наверняка.

В качестве инструмента был избран мусоровоз. Каждое утро, ровно в девять, эта машина приезжала погрохотать помоями. Нашумев, выворачивала из дворика и мчалась по улице, теряя трофеи и скрежеща ржавыми боками. Вот где-то в тех местах и собиралась Мария Ивановна покараулить мусоровоз.

...с книжкой о вкусной и здоровой пище в руках. В конце-то концов, ну разве не может человек остановиться почитать – тема-то насущная. Но мусорка всё не ехала. Мария Ивановна уже успела подзабыть, чего ради стоит она посреди дороги, увлекшись статьёй про вареники с вишней. И стало ей вдруг уютно, кругло и немного голодно... Солнце грело её безразмерное тело, колышущееся аккуратно в такт со всем прочим миром.

Выскочив, мусоровоз как-то обиженно, исподтишка, пнул Марию Ивановну в бок, не причинив, однако ж, ей никакого вреда. Подскочив от пинка, словно тюк с бельём, она плюхнулась в пыль и вся обчихалась, а машина, решив, что случилось страшное, поспешила скрыться.

И так ей стало радостно... как будто и жизнь, и смерть – всё позади. Невиданное счастье наполнило Марию Ивановну до самых кончиков сосков. Словно вся мечта сразу далась ей в руки во всей красе. Подскочив, как мячик, сорвалась она всей свой тушей с места и помчалась со звоном и пением в ушах прямо к Солнышку. Неслась она так, пока не попался ей серый фонарный столб. Всё мгновенно произошло – отпав недвижимая, осталась она лежать под лучиками, раскинув полные розовые ручки. Несмотря на пролом до самого мозга, лицо её сохранило выражение такого счастья, какое в жизни-то и быть не может.

Прибывшие на место врачи и милиция долго галдели над трупом, пытаясь во всём разобраться. «Счастливый случай», - написал уже совсем под вечер кто-то на сером бланке.