Я в гостях у Миши. Смутно вспоминаю, что вчера был у него очень поздно ночью и творил что-то невообразимое. А может быть и не творил. Все очень смутно, только некая примесь стыда и раскаяния. Возможно я был пьян - в любом случае я практически ниччего не помню и все живы. Мы соседи. Живем оба в циклопичевком доме советской постройки 70-80-х. Дом больше похож на гору. Примерно 120-ый этаж. Миша живет немного ниже. :.. Добрый Миша всячески утешает меня - все хорошо. Молодая темноволосая женщина менее приветлива, но в конце концов говорит мне с несколько натянутой улыбкой " Все хорошо, ты же пошутил". :::.. Следующая картина. Я в мишиной комнате. За окном или светлый холодный осенний день, или такая же холодная светлая темнота. Неба не видно. Из окон льется свет. Ощущение легкого следа дыма чьей-то сигареты на лестничной клетке. Комната прямоугольная. Рядом с окном высокая деревенская кровать. На ней светло-серое покрывало из грубой ткани. На очень высоком стуле рядом с кроватью или на самой кровати сидит Миша. Его ноги не достают до пола. Он в белом колпаке из холста. Колпак высокий. Нам нем множественные бусы, тоже белые разной длины, на груди и животе. Колпак возможно с колокольчиками, а может быть и нет. Миша одет в некое подобие свободной, но не очень длинной ночной рубашки, опять же из холста. Я говорю Мише что нам с ним надо идти на улицу. За пределы циклопического дома, где нас ждет иссиня черная, никем не населенная среда. Никого нет, ни деревьев ни домов, ни людей. Только странные бетонные сооружения - дороги, столбы, мосты. Я знаю что дело происходит в Нью-Йорке. Мне надо идти больше чем Мише, но он тоже должен. Он это понимает. С легким упреком он говорит мне, что ему очень хорошо здесь, что он эльф (то ли в том смысле, что он действительно является существом сугубо духовным, то ли в том смысле, что он увлечен какой-то забавной игрой - может быть он
. Но это только слова. Миша знает что идти должен. Он с неохотой снимает с себя колпак и бусы и одевается более конвенционально. В зеленую рубаху грубой ткани и джинсы. Я не вполне знаю зачем нам идти вниз в пустую темноту. Ясно одно - делать что-то сопряженное с болью и стыдом. Возможно содомировать кого-то (но не из удовольствия, а выполняя свой долг), возможно, наш поход связан напрямую с уничтожением всей актуальной реальности, и дома и мерзлой темноты извне. Наши лица серьезны и сосредоточены. Мы выходим из квартиры и спускаемся по винтовой лестнице:
