28 июня, среда
Поиск 
Декларации
Манифест АРКТОГЕИ >>

Мармеладъный (аудиоверсия) >>

Я летаю! (Николай Коперник mp3) >>

Книги Дугина

· Обществоведение для граждан новой России (2007) (new!) >>
· Конспирология (2005) >>
· Философия Войны (2004) >>
· Философия Политики (2004) >>
· Философия Традиционализма (2002) >>
· Эволюция парадигмальных оснований науки (2002) >>
· Русская Вещь (2001) >>
· Абсолютная Родина(1998) >>
· Тамплиеры Пролетариата(1997) >>
· Консервативная Революция (1994) >>
· Метафизика Благой Вести(1994) >>
· Гиперборейская Теория(1990) >>
· Мистерии Евразии(1989) >>
· Пути Абсолюта (1989) >>

Диссертационные исследования
Периодика
Альманах "Милый Ангел"

 номер 1
 номер 2
 номер 3
 номер 4


Журнал "Элементы":

 № 1 (Консервативная Революция)
 № 2 (Югославия и новый мировой порядок)
 № 3 (Элита)
 № 4 (Загадка социализма)
 № 5 (Демократия)
 № 6 (Эротизм)
 № 7 (Терроризм)
 № 8 (Национал-большевизм)
 № 9 (Постмодерн)


Газета Вторжение

Газета Евразийское Обозрение
Наше Audio
Цикл программ Finis Mundi
(в mp3 - low quality)
Рене Генон

Юлиус Эвола
 Густав Майринк
 Жан Бьес
 Мирча Элиаде
 Барон Унгерн
 Герман Вирт
 Фридрих Ницше
 Арх. Киприан (Керн)
 Жан Парвулеско
 Жан Рэй
 Петр Савицкий
 Ги Дебор
 Граф Лотреамон
 Николай Клюев
 Карл Хаусхофер

Песни Ганса Зиверса

Песни Евгения Головина
Серии/циклы
Сны ГИПЕРИОНА >>


А.Дугин АЦЕФАЛ >>



А.Дугин Rolling Stone >>


FAQ >>




А.Штернберг Барбело-гнозис(стихи) >>
Ю.Мамлеев Песни нездешних тварей(стихи) >>
Наши координаты
РФ, 125375, Москва, Тверская ул., дом 7, подъезд 4, офис 605,
телефон:
+7 495 926 68 11

Здесь можно всегда приобрести все книги, журналы, газеты, CD, DVD, VHS А.Дугина, "Евразийского Движения", "Арктогеи", ЕСМ и т.д.

Заказ книг и дисков.
По почте: 117216, а/я 9, Мелентьеву С.В.

E-mail:
Директор:
Александр Дугин
Контент:
Наталья Макеева,
Дизайнер:
Варя Степанова

Наша рассылка . Введите Ваш e-mail, чтобы получать регулярную информацию о новинках и мероприятиях:

Ссылки

Счетчики

..
Милый Ангел №1 | Юлиус Эвола | Мистерия Грааля | 2000 Напечатать текущую страницу
Оглавление "Милый Ангел" №1
Юлиус Эвола

"Милый Ангел" №1, М., 2000

МИСТЕРИЯ ГРААЛЯ

1 Oлимпийский цикл

Согласно нашей концепции то, что среди различных народов существовало под именем "традиция" являлось не чем-то относительным и обусловленным различными внешними и чисто историческими факторами, но всегда было связано с элементами сущностно единого знания, которые представляли собой "константы".

Так все традиционные учения в той или иной форме всегда и повсюду утверждали существование единой изначальной расы, носительницы трансцендентной духовности, которая по этой причине считалась расой "божественной" или "родственной расе богов". Мы определили эту расу как "олимпийскую", желая подчеркнуть тем самым ее врожденное превосходство, так как само ее естество уже в своей основе было сверхъестественным. Сила, идущая сверху, была в этой расе постоянным "присутствием", и это "присутствие" высшей силы предрасполагало данную расу к правлению, к исполнению царственных функций, делало ее расой тех, "кто есть", тех "кто может", "солнечной расой".

Если тема "золотого века", о котором в той или иной форме говорится в различных традициях, была воспоминанием о цикле этой расы, то одновременно можно говорить и о сверх-историческом понимании этой расы, ее функций и ее местопребывания. То, что некогда было явным, с течением времени стало все более и более скрытым. В силу прогрессирующей инволюции человечества, о которой также известно многим традициям, влияния и функции этой расы становились постепенно невидимыми, и прямой контакт между историческими и сверх-историческими элементами прервался. Именно в этом смысле следует понимать, к примеру, учение Гесиода, утверждавшего, что существа золотого изначального века не умерли, но стали невидимыми вождями смертных1. Тема золотого века постепенно перешла в тему метафизического царства, в таинственном, объективном и онтологическом контакте с которым состояли все высшие властелины -- как те, кого можно считать реальными наследниками примордиальной традиции, так и те, кто сознательно и с большей или меньшей степенью совершенства воспроизводили это метафизическое царство на тех или иных землях и в тех или иных формах цивилизации, в типе сакральной империи, regnum.

Это зафиксировано в традиционной концепции "Царя Царствующих", "Вселенского Господина", "Короля Мира" и в сопряженных с ним символах, причем некоторые из них основаны на прямых аналогиях, а другие представляют собой мифологизированные воспоминания о земле или землях, где протекал этот изначальный олимпийский цикл.

Эти символы в первую очередь выражают идею "центральности": центр, полюс, регионы центра мира, центральный камень или камень, лежащий в основе, магнит. Далее они подчеркивают "стабильность": остров посреди вод, скала, неразрушимый камень. А также символы "несокрушимости и недоступности": невидимый замок или страна, к которым невозможно найти дороги, высокая гора, покрытая лесом; подземные города. Можно часто встретить в этом контексте образы "Световой Земли", "Земли Живых" , "Святой Земли" , и самые различные вариации "cимволизма золота", который также тесно связан с идеями солнечности, света, царственности, бессмертия и нерушимости. Все это обязательно имеет отношение к примордиальной традиции и к веку, называемому золотым. Другие символы отсылают нас к идее "Жизни" в высшем смысле этого слова ("вечная пища", "Древо Жизни"), к трансцендентному знанию, к непобедимой силе, и все эти образы комбинируются в самых различных сочетаниях в фантастических, символических и поэтических описаниях различных традицией невидимого царства, regnum, "высшего центра мира", -- либо его самого, либо его различных проявлений и эманаций2.

2 "Герой" и "Дама"

Как мы сказали, доктрина о золотом веке составляет часть доктрины о четырех веках, которая говорит нам о прогрессирующей духовной инволюции, протекающей в ходе истории, начиная с самых древнейших времен. Каждый из этих веков, однако, имеет морфологический смысл, выражает типическую и универсальную форму цивилизации. После золотого века следует серебрянный, соответствующий жреческому типу духовности, более женственному, нежели мужественному: мы называем это "лунной" духовностью, поскольку символически серебро относится к золоту так же как луна к солнцу: луна, в отличие от солнца, -- это женственное светило, не имеющее в себе самом источника своего собственного света. Отсюда и переход к духовности, обусловленной опосредующей функцией, к экстравертной духовности, характеризующейся "девоциональностью", отказом от своей самости, страстным и жертвенным экстазом. Здесь мы сталкиваемся с истоками "религиозного" (в строгом смысле этого слова) феномена, в его экстатически-девоциональных, мистических вариациях.

Потом одичавшая и материализованная мужественность поднимается против этой формы духовности, и это составляет архетип бронзового века. Здесь имеет место деградация касты воинов, их восстание против духовной касты, которая сама по себе является более не олимпийской божественной кастой правителей, а лишь совокупностью жрецов. Восставшим воинам свойственны отказ от жреческих принципов, гордыня, насилие, воинственность. Миф, соответствующий этому периоду -- люциферическое или титаническое восстание, прометеическое стремление узурпировать олимпийский огонь. Это -- эра "титанов", эра Волка, эра "существ стихий", память о которой сохранилась в традициях, в отдельных фрагментах легенд и эпоса разных народов.

Последний век -- это "век железный" или, в терминах индуистской традиции, "темный век". Появляется десакрализированная цивилизация, знающая и прославляющая только земное и человеческое. В противовес такой форме упадка возникает идея цикла возможной реставрации, который Гесиод называет "циклом героев" или "веком героев". В этом случае термин "герой" надо рассматривать в узком, чисто техническом и отличном от обычного смысле. По Гесиоду, "поколение героев" порождено Зевсом, то есть олимпийским принципом, как возможность восстановить примордиальное состояние и дать жизнь новому "золотому" веку3. Но чтобы реализовать эту возможность, которая остается только возможностью, а не обусловленной естественной стадией, необходимо преодолеть и "лунную", жреческую духовность, но и статус простого воина и титана. Эти черты можно увидеть во всех "героических" фигурах самых различных традиций. Именно в таких терминах ахейско-эллинская традиция описывала Геракла, прототипа "Героя". Его главным врагом была Гера, основная фигура пантеистически-лунного культа. Геракл достиг олимпийского бессмертия, став союзником Зевса, олимпийского принципа, в войне с "гигантами": и согласно одному из мифов этого цикла посредством Геракла "титанический" элемент (Прометей) был освобожден и примирен с элементом олимпийским.

Если понимать под "титаном" того, кто не хочет признавать ограниченности человеческого состояния и стремится похитить божественный огонь, то "героя" от "титана" отличает только один штрих. Уже Пиндар предостерегал от желания "стать как боги", и в иудейской мифологии проклятие Адама представляет собой аналогичное предупреждение, указующее также и на рискованность такой попытки. Тип титана -- или, в иной перспективе, тип воина -- остается, в сущности, первоматерией героя. Однако для позитивного решения, то есть для олимпийской трансформации и реинтеграции в изначальное состояние, необходимо выполнить двойное условие.

Прежде всего: испытание и подтверждение мужеской квалификации -- откуда целая цепь похождений, приключений, схваток, -- но в такой форме, чтобы это не стало самоцелью, чтобы не произошло закупоривания "Я", чтобы не была парализована способность открыть себя для трансцендентной силы, только благодаря которой огонь и может превратиться в свет и освободиться. С другой стороны, такое освобождение не должно означать конца внутреннего напряжения, так как дальнейшее испытание заключается в адекватном утверждении мужеского качества на сверхъестественном уровне, что и должно привести к олимпийской трансформации, к обретению достоинства, которое всегда в инициатических традициях называется "королевским". Именно здесь состоит радикальное отличие героического опыта от мистических экстазов и пантеистических экзальтаций. И здесь следует вспомнить в первую очередь о символизме "женщины".

В индо-арийской традиции у каждого "бога" -- то есть у каждого трансцендентного принципа -- есть своя "жена", называемая термином "шакти", что означает также "могущество". На Западе Мудрость, София, а иногда даже и сам Святой Дух, выступали как образы Царственной Девы. И данная в жены Гераклу богиня Геба есть также богиня вечной олимпийской молодости. В египетских изображениях божественные женщины дарят царю лотос, символ нового рождения, и "ключ жизни". Северные валькирии, как и иранские фраварти, были образами трансцендентных уровней самих воинов, силами их судьбы и их победы. Римская традиция знала Venus Victrix (Венеру Побеждающую), считающуюся "прародительницей" имперского рода (Venus Genitrix -- Венера Прародительница). Кельтская же традиция сообщает о сверхъестественных женщинах, которые отводят героев на таинственный остров, чтобы своею любовью сделать их бессмертными. Ева, согласно этимологии, означает "жизнь", "живущую". Чтобы не продолжать цепь примеров, развитую нами более полно в другой книге4, заметим лишь, что широко распространенный символизм делает "женщину" образом животворящей и преображающей силы, благодаря которой может осуществиться преодоление сугубо человеческого состояния. Но почему эта сила представлена именно "женщиной"? Этот символизм основан на аналогии. Здесь следует отправляться от отношений между мужчиной и женщиной. Эти отношения могут быть нормальными и анормальными. Они анормальны, когда женщина становится повелительницей мужчины. Символизм, связанный с этим случаем, не касается нашей основной темы. Заметим лишь, что в таком варианте речь идет о гинеко-кратических (матриархальных) концепциях, являющихся пережитками цикла "лунного" человечества и отражающих тему зависимости и пассивности мужчины по отношению к духу, понимаемому как женская стихия (Космическая Мать, Magna Mater, Мать Жизни и так далее) -- тему, характерную для второго, серебрянного века.

Однако в рамки этой концепции не укладывается более общая идея женщины, как распорядительницы сакрального, sacrum, как животворящего принципа, как носительницы "жизни", освобождающей, одухотворяющей и трансформирующей обычное "существо". Эта идея может входить, и на самом деле входит, в контекст духовности, названной нами "героической". В таком случае, нам в поиске аналогий и символов следует обратиться к нормальным отношениям между мужчиной и женщиной, основанным на фундаментальной концепции сохранения мужским началом своей собственной природы. Дух перед лицом мужского начала -- это "женщина": мужчина активен, дух пассивен -- даже сталкиваясь с преображающей и оживотворяющей его силой, герой сохраняет позицию мужчины, мужа, господина и хозяина женщины, жены. Заметим по ходу дела, что рассматриваемый здесь символизм противоположен символизму, превалирующему у мистиков и у авторов религиозной ориентации, особенно христианской, где самой душе часто отводится роль женщины, роль "невесты".

Сопоставив это со "знаками" центра, мы получим составные символы: Дева Острова, Дева Древа, Дева Источника, Хозяйка или Королева Замка, Королева Солнечной Земли, Дева, скрытая в камне и так далее. В частности, в качестве Вдовы, женщина выражает собой молчание, закрытость, оставленность, то есть традицию, силу или потенцию, которой более никто не обладает, которая потеряла своего "мужа", "мужчину", и теперь ожидает нового господина или героя5: аналогично значение и заточенной в темницу Девы, которая ожидает освобождения и свадьбы с предназначенным судьбой рыцарем. На этом основании все, что говорится в эпических легендах и рыцарских рассказах о приключениях и героических поединках, совершенных из-за верности "Даме" и в надежде обладать ею, всегда можно понять как символизм испытания мужеских качеств, испытания, необходимого как предварительный этап трансцендентной интеграции личности. И если в этой литературе встречаются женские персонажи, связанные с темой соблазнов и опасностей для героя, это не следует понимать прямолинейно и однозначно, то есть будто речь идет о простом плотском соблазне, но в более высоком смысле -- как опасность для героя впасть в "титанизм" в ходе его подвигов. В таком случае женщина выражает собой соблазн, идущий от трансцендентной силы и знания, если обладание ими носит черты прометеической узурпации или алчной гордыни. В противоположном варианте речь может идти и о том, что кто-то определил следующими словами -- "сосущая смерть, исходящая от женщины", то есть о возможности потерять саму глубинную основу мужского начала.

3 Гиперборейская тема.

Другим фундаментальным указанием традиции, разобранным нами с необходимыми ссылками и деталями в другой книге6, является локализация изначального центра или месторасположения "олимпийской" цивилизации золотого века в "северных полярных регионах", ставших впоследствии необитаемыми. Традиция гиперборейского происхождения, как в ее изначальной олимпийской форме, так и в ее реставрациях "героического" типа, лежала в основе цивилизаторской деятельности расы, которая в период между концом глациальной эпохи и началом неолита распространилась по евразийскому континенту. Некоторые ветви этой расы пришли непосредственно с самого Севера. Другие имели своей родиной западно-атлантические земли, где было создано нечто вроде копии чисто нордического центра. Вот почему в различных совпадающих по сути символах и легендах иногда говорится о северно-арктической земле, а иногда -- о западной.

Таким образом, различные наименования гиперборейского центра были перенесены на центр атлантический: Туле, Белый Остров, Сияющий Остров -- индусский cveta-dvipa, греческий остров Леуке7 -- "изначальная прародина арийской расы"-- aryanem-vaejo -- Земля Солнца, Земля Аполлона, остров Авалон. Во всех индо-европейских традициях тождественные сюжеты описывают потерю этой родины, ставшей вследствии мифологических причин -- оледенение, потоп -- недосягаемой. Это является реальным историческим фактом, отраженным во многих концепциях Традиции, говорящих о чем-то утерянном, скрытом, ставшим недоступным. По той же причине "Остров" или "Земля Живых", -- под "Живыми" в высшем смысле этого слова следует понимать представителей изначальной божественной расы, -- то есть территория, к которой в большей или меньшей степени относятся все символы высшего центра мира, часто становится также "страной мертвых", и "мертвыми" здесь названы представители рассеявшейся расы. Так, к примеру, согласно кельтской доктрине, первопредком людей был Бог Мертвых, Диспатер, обитавший в далеком регионе по ту сторону океана, на "острове Предела", откуда по преданию друидов пришла часть доисторических обитателей Галлии8. Кроме того, классическая традиция утверждает, что бывший некогда Господином Земли Царь Золотого Века, Хронос-Сатурн, сброшенный с престола и кастрированный (то есть лишенный способности "порождать", давать жизнь новому потомству), все еще жив и пребывает "во сне" в далеком северном регионе, в арктическом море, которое по этой причине и получило название Кронидское море9. Все это дало повод к многочисленным смешениям, но, в сущности, в таких случаях идеи, связанные с гиперборейской темой, просто переносятся либо на уровень сверх-истории, либо прилагаются к общей концепции скрытого и невидимого духовного центра. В нашем случае, следует остановиться вкратце на тех формах, в которых эта тема выступает в кельтском ( и особенно в ирландском) цикле. Речь идет в первую очередь о традициях, связанных с Аваллоном, с Туата де Дананн, а такжа с Королем Артуром.

Значение этих традиций отнюдь не является чисто локальным и историческим. И географические данные в этом случае, как и во многих других, имеют исключительно символический смысл.

3 Традиция в Ирландии.

Легендарная история Ирландии сконцентрирована на смене рас, которые поочередно ее завоевывают и подчиняют, приходя из таинственного северно-атлантического центра, куда порой они и возвращаются. "Historia Britorum" ("История Британцев") дает этому центру имя "Гиперборея", а на самом деле, это лишь мифологический перевод ирландских слов: mag-mo, trag-mor или mag-mell, которые обозначают "землю мертвых", примордиальный северо-атлантический центр10. Эти расы совершают множество подвигов: они постоянно воюют с фоморами, гигантами или темными чудовищными существами, которыХ христианизированные формы легенды отождествляют с допотопными гигантами или дикими потомками Хама и Каина11. Эти фоморы являются эквивалентами "существ стихии" или "гигантов", против которых в нордической традиции Эдды сражаются Асы, "божественные герои". Они представляют собой силы цикла "бронзового века", темные теллурические силы, связанные с водными глубинами (в цикле Ульстера), подобно теллурическому богу Посейдону. Это относится к материализовавшимся и деградировавшим в направлении титанизма силам изначального века. Последнее замечание об изначальности этих деградировавших сил в кельтской традиции подтверждается тем фактом, что царь фоморов, Тетра, также происходил из земель, лежащих по ту сторону Океана, и что недоступная башня Коннана, другого царя фоморов, находится на "стеклянном острове посреди океана", а это очевидно есть не что иное, как название самого примордиального центра традиции.

В любом случае, фоморы, в их сущностном аспекте "темной" теллурической расы, происходят из изначальной группы, пришедшей в Ирландию из атлантических регионов, и являются расой Партолона. Эта раса постепенно угасает и в Ирландию приходит новый народ, имеющий тоже происхождение, что и первый -- это раса Неймхейдха. Имя "Неймхейдх" происходит из кельтского слова "небесный", а также "древний"12, и этот новый цикл можно определить как вторжение представителей примордиальной традиции, сохранившейся еще в чистом "олимпийском" состоянии. В эпоху Неймхедха произошло символическое событие, аналог которому имеется и в Эддах. В Эддах Асы, "божественные герои", обратились к "существам стихий" с просьбой построить для них крепость в "центральном регионе", город Асгард в земле Митгард. В качестве платы за работу гиганты потребовали себе "божественную женщину", Фрейю, а кроме того "луну и солнце". Не получив желаемого, так как Асы не допустили узурпации высших сил существами, принадлежащими нижним стихиям,-- гиганты начали войну, которая фатальным образом привела, к "сумеркам богов". Подобно этому, в ирландском цикле Неймхейдх использовал фоморов для строительства крепости, но впоследствии, испугавшись, как бы они сами не завладели ей, он разрушил ее13. Но это не помешало тому, что потомки Неймхедха все же были порабощены фоморами, жившими в Тор-инис, в крепости на острове, расположенном к северо-западу от Ирландии. И вслед за тем, после попытки восстать, они были окончательно истреблены фоморами, подобно тому, как в эддических сагах борьба Асов против сил стихий заканчивается сумерками богов, закатом Асов. По всей видимости, в обоих случаях мы имеем дело с описанием начала "титанического" цикла на обломках цивилизации, прямо принадлежащей примордиальной эпохе.

В развитии ирландских саг упоминается попытка "героической" реставрации. Речь идет о цикле Туата де Дананн, и это выражение можно перевести как "люди богини Ану или Дану"14. Об этой расе говорится, что она пришла в Ирландию "с неба" -- откуда и "их мудрость и превосходство их знаний", как говорит хроника "Leabbar na hvidhe"15. С другой стороны, указывается, что они приобрели сверхъестественные знания в гиперборейском регионе16. Обе версии не противоречат друг другу, но, напротив, друг друга взаимодополняют, подчеркивая как над-человеческий характер примордиального центра, так и связь расы Туата с последними выжившими потомками расы Неймхейдха, которые удалились в гиперборейские или северо-атлантические регионы, чтобы познать сверхъестественные науки -- откуда их сближение с некоторыми мистическими предметами. Но об этих предметах мы поговорим ниже17. Так как раса Неймхейдха представляет собой "небесную" и "древнюю" расу, чье царствование завершилось с началом титанического цикла, то весь сюжет о связи Туата с потомками Неймхейдха может быть понят как описание реинтеграционного контакта с изначальным духовным центром, -- небесным, а в географической проекции гиперборейским или западно-атлантическим, -- контакта, оживившего и придавшего героическую форму новому роду, Туата де Дананн18, который снова победил фоморов и близкие к ним расы -- фир болг -- и завладел Ирландией. Глава Туата, Огм -- это "солнечный" персонаж -- Гриан Айнех -- с чертами, сближающими его с античным Гераклом. Он овладел мечом короля фоморов.

Но и правлению Туата пришел конец. Lebor Gabala ("Книга Завоеваний") говорит о прибытии в Ирландию новой расы, расы "сыновей Милеадха", характер которых остается неясным. В них преобладает воинский аспект -- слово "Mileadh" возможно имеет тот же корень, что и латинское miles, "воин"19, -- имеющий, однако, остаточные связи с высшей традицией, предшествующей циклу Туата де Дананн. Так, и в цивилизации Милеадха продолжает существовать символизм "центрального региона": этот народ структурирован феодальным порядком, с высшей царской властью, находящейся в Таре, "земле середины," -- Меадхом, -- ранее бывшей также сакральным центром Туата. Король посвящался на царство у "камня судьбы" -- lia-fail,"лиа-фаил", о котором мы поговорим ниже и который также принадлежал к традиции Туата20. Что же касается самих Туата, то они согласно некоторым текстам, оставили страну и стали невидимыми обитателями чудесных "подземных" дворцов или недоступных людям горных пещер, появляясь среди людей лишь в исключительных случаях. Другие тексты утверждают, что они вернулись на свою изначальную родину, на остров Аваллон21. Учитывая все вышесказанное, обе версии взаимодополняют друг друга, так как речь идет лишь о двух возможных обозначениях примордиального центра, ставшего скрытым ("подземным") и недоступным. Кельтские традиции обозначают этот центр как атлантический остров "Аваллон", и важно отметить, что позднее этот остров представлялся как место, куда женщины привлекают героев, чтобы сделать их бессмертными. Слово "Аваллон" происходит из кимрийского слова afal, то есть "яблоко", и поэтому Аваллон -- это "остров яблок"22. Это, естественно, заставляет вспомнить остров Гесперид "по ту сторону Океана" и символизм "золотых" яблок, которые Геракл получил, осуществив один из подвигов, и которые даровали ему олимпийское бессмертие. Сверхъестественные женщины острова Аваллон обладают способностью даровать "спасение" - и в саге о Тир-нан-оге, они утверждают, что на их земле нет "ни смерти, ни разложения тел", и что там герой Ойзин сможет приобрести "корону вечной молодости"23. Но одновременно с этим Аваллон, "Белый Остров"24, означает также "полярный" или "солярный", "солнечный" остров. "Остров Аваллон", в соответствии с другой возможной этимологией, на самом деле, есть "остров Аполлона", бога, кельтским именем которого являлось Аблун или Белен. И в этом случае речь идет о "солнечном" и гиперборейском регионе, так как Аполлон считается солнечным королем золотого века и гиперборейских регионов25. Если иногда этот остров смешивается со "стеклянным островом", это происходит за счет близости их символизма, так как, вообще говоря, стены из стекла (иногда из воздуха) символизируют часто невидимую защиту, охраняющую некоторые места, доступ к которым закрыт. В некотором случае, это выражается в символе вращающегося вокруг острова огненного колеса. Это -- варианты идеи недоступности, всегда сопряженные с высшим центром.

Текст, известный под названием Battle of Mag-Tured ("Битва при Маг-Туреде"), упоминает о том, что Туата принесли с собой из северо-атлантической родины четыре предмета, имеющих прямое отношение к учению, полученному на этой родине: камень, копье, мечь и сосуд. Камень назывался "камнем судьбы" или "королевским камнем", поскольку он служил оракулом и позволял узнать, кто, в свою очередь, должен стать законным королем. Копье -- это "Копье Луга", бога молнии, о котором говорилось: "кто обладает этим копьем, не проиграет ни одной битвы". Меч --- это непобедимый и неразрушимый меч Нуаду, И, наконец, сосуд -- это сосуд Дагды, котел Дагды, могущий накормить своим содержимым любое число воинов. Эти предметы Туата де Дананн появляются снова в образах соответствующих им предметах из цикла о Граале, подобно тому как и местонахождение Грааля тесным образом связано с тем же островом Аваллон, с "Белым Островом".

В традициях, собранных в "Анналах Четырех Учителей", особенно очевидна тема борьбы и победы, понимаемых как особое испытание. Здесь часто повторяется формула: "Король такой-то повержен таким-то, в свою очередь ставшим королем"26. Наиболее глубокий смысл этого открывается в легенде о короле Немейского леса, о чем мы говорили в другом месте. Победа над определенным персонажем, завершающаяся его убийством, является условием для принятия на себя королевских и жреческих функций, свойственных ранее этому персонажу. Нечто подобное необходимо также для того, чтобы стать супругом "божественной женщины"27. Средневековая рыцарская литература полна различными вариантами этой темы: испытание боем приводит почти автоматически к обладанию дамой, переходящей от одного героя к другому. На основании так назывемого "права любви" и в соответствии с этикой этой литературы было вполне естественным, когда рыцарь избирал в качестве объекта своего желания Даму своего собственного господина, считая себя более сильным,нежели он, в бою и будучи способным доказать это на деле28. Особенно странным во всем этом, если воспринять все буквально, является почти полное расхождение с реально бытовавшими в ту эпоху нравами, и уже одно это должно было бы приоткрыть истинный смысл, содержавшийся в описании всех этих "приключений"29: очевидно, что в них проявились далекие отголоски темы отбора по мужским качествам, необходимым для обладания "божественной женщиной".

Согласно "Истории британских королей" ("Historia Regum Britanniae") в Британии ранее обитали гиганты. Их вождь назывался Гоемагог. "Брут", считавшийся потомком тех троянцев, которые основали Рим, уничтожил гигантов и заложил основы британской традиции30. Гоемагог -- это эквивалент Гога и Магога. Подобная библейская параллель весьма показательна. Гоги и магоги -- это демонические орды, всегда играющие, как мы увидим ниже, важную роль в имперском мифе. Они соответствуют фоморам, "существам стихий" или ринтурсам, которым Асы, "божественные герои Эдды", преградили стеной путь к "месту середины" - Митгарду, то есть к образу самого примордиального центра. В некотором смысле эти персонажи представляют собой демонизм мира массы.

"Анналы Четырех Учителей" часто упоминают восстания против сакральной династии Туата де Дананн, а также против последующей воинской династии сыновей Милеадха, -- восстания, организуемые расой Фир-Домхнаин или "расой глубин", теллурической расой, связанной с выродившимися остатками первых обитателей Ирландии, то есть фир-болгов. Также иногда речь заходит о "расе плебеев" -- aithe-ach-tuatha-, которая, воспользовавшись праздником, уничтожила господ и вынудила Четырех Господ восстать против высшего Короля, пребывающего в "месте Середины"30a. Но в качестве наказания за это преступление на страну обрушилось всеобщее бесплодие вместе с другими несчастиями: и все царство обречено оставаться в таком состоянии, пока сын последнего короля, побежденного и убитого, не вернется на землю отцов 31. Однако в восточной легенде об Александре Великом опустошение и иссыхание "всех рек, пока не останется ни одного источника", связывается с временем прихода орд Гогов и Магогов32. В таких же условиях заканчивается и царство Грааля, превратившегося в "Gaste Terre", "опустошенные земли" в результате "плачевного преступления", и так будет продолжаться вплоть до прихода героя-мстителя, героя-восстановителя. Во всем этом, а также в других древних дохристианских кельтских традициях и символах выступают все основные темы, которые позднее воплотились в легенде о Граале. Последнее звено этой цепи -- сказание о короле Артуре.

4 Цикл легенд о короле Артуре.

В общей ткани этой легенды, историческая реальность Артура -- который был dux bellorum (военным предводителем) северных кимров в их борьбе против англо-саксов между V и VI веками н.э. -- отходит на задний план перед лицом того обстоятельства, что его царствование было архетипом королевской власти, связанной непосредственно с гиперборейской традицией. В конечном счете, царствование короля Артура стало фактически выражать парадигму сакральной королевской власти, выраженной в символическом и сверх-историческом комплексе. Так, историческая связь царства Артура с Англией отошла на задний план. В средневековой литературе это царство обладает скорее сверхнациональным характером и объединяет в себе лучших рыцарей независимо от их национальности, и влияние этих преданий на средневековое героическое христианство было настолько сильным, что каждый хотел видеть в Артуре своего символического вождя. И высшей степени показательно, что каждый рыцарь того периода стремился стать членом таинственного ордена "Короля Артура".

Имя "Артур" поддается различным интерпретациям, но наиболее вероятной из них является та, что возводит это имя к кельтскому слову arthos -- медведь и viros -- человек33. Уже Ненний знал о существовании такого толкования: Artur latine sonat ursum horribilem ("Артур по-латыни значит страшный медведь")34. Это означает мужскую силу, которая внушает ужас, но одновременно, такое имя связано с гиперборейским символизмом, и снова отсылает нас к идее центральной или "полярной" королевской функции. Медведь -- это один из сакральных символов древнего нордического культа, и вместе с тем, в астрономическом символизме он соответствует одному из "полярных" созвездий (Большая Медведица). Но это еще не все: в совокупности традиционных текстов, символов и имен можно заметить связь между этим созвездием (вместе со связанными с ним символами полюса и центра) и Туле, именем, обозначающим "Белый Остров" гиперборейцев, центр примордиальной традиции35. В фигуре Артура сходятся таким образом "полярный" элемент, элемент гиперборейский и элемент царственный, королевский. Исключительно мужской и чисто воинский характер Артура как "медведя страшного" (ursus horribilis) восполняется и уравновешивается тем фактом, что Артура всегда как его взаимодополняющий компонент сопровождает Мирддхин или Мерлин, хранитель сверхъестественного знания и сверх-материального могущества, являя собой не столько отдельную личность, сколько персонификацию трансцендентной и духовной стороны самого Артура36. Тесная связь между этими двумя принципами -- воинским и духовным -- характерна для всего "рыцарства" при дворе короля Артура, и именно она предопределяет особенность и смысл совершаемых им подвигов. Рыцарство Круглого Стола, то есть Короля Артура, не является только воинской организацией. -- "Те, кто избраны быть членами рыцарства,- читаем мы у Мэлори в "Смерти короля Артура"37,-- чувствуют себя более облагодетельствоваными и высокочтимыми, нежели те, кто овладели всем миром. И они оставляют своих родителей, своих отцов, своих жен и своих детей, чтобы следовать за Орденом". Сам Грааль представляет собой тот трансцендентный элемент, с помощью которого рыцари должны достичь своей полноты и своего совершенства : и это ясно видно в тех вариантах сказаний, где царство Артура прямо отождествляется с царством Грааля. Здесь следует напомнить эпизод, связанный с камнями Стоунхенджа,-- с камнями, которые существуют и сегодня и не перестают поражать многих своей тайной -- как можно было в столь давние эпохи обработать и установить в том порядке, в каком они стоят еще и сегондя, эти гигантские блоки, являющиеся останками древнейшего до-неолитического солнечного храма? Мерлин, приказывая воинам пойти и принести с далеких гор эти огромные камни, сказал: "Принимайтесь за дело, храбрые воины, и узнайте, прино- ся эти камни, "что является более могущественным -- дух или простая сила"". Воины не смогли этого сделать, и тогда сам Мерлин, улыбаясь, легко осуществил эту задачу38. То, что чисто воинская добродетель в цикле легенд о Короле Артуре свя- зана непосредственно с духом, подчеркивает также следующее наставление, содержащееся в "Истории Британских Королей" ("Historia Regum Britannian"): "Сражайтесь за вашу землю и принимайте, если случится, смерть: поскольку смерть -- это по- беда и освобождение души"39. Это точно соответствует антич- ной концепции mors triumphalis, "побеждающей смерти", цент- ральному положению всей этики, свойственной традициям "героического" типа.

Согласно легенде Артур доказал свое врожденное право быть законным королем всей Англии, выдержав "испытание мечом" , то есть сумев вытащить меч, торчащий из квадратного камня, поставленного на алтарь храма. Этот камень является вариантом "камня королей", принадлежащего древней традиции Туата да Дананн40. Здесь мы сталкиваемся с двойным, но довольно однородным символизмом. С одной стороны, это -- общий символизм "камня, лежащего в основании", который напоминает об идее "полюса", откуда -- и аллегория и миф, указывающие на извлечение мужского могущества (меч) именно из этого полярного принципа. С другой стороны, вытащить меч из камня означает также освободить силу от оков материальности, так как камень часто обозначает именно эту материальность. Это подтверждается и иным эпизодом,где Артур, предводительствуемый Мерлином, становится обладателем меча Калибурн или Эскалибур, который держала над водами какая-то таинственная рука41. Об этом оружии говорится, что оно было сделано на острове Аваллон, то есть что оно имеет отношение к "высшему центру". И тот факт, что меч держали над водой, снова подчеркивает, что речь идет о силе, свободной от условий материальной, ограниченной и чувственной жизни, которая всегда имела самое прямое отношение к фундаментальному аспекту символизма вод. Преодолеть эту жизнь необходимо всем тем, кто стремится к получению королевского "мандата" из "центра" и к тому, чтобы сделаться правителем и повелителем в высшем смысле этих слов. Но то же самое должны осуществить те рыцари, которые хотят принадлежать к свите короля Артура и , в конце концов, отыскать Грааль.

Среди мотивов, характерных для британской традиции, упомянем еще те, что связаны с Круглым Столом и символизмом местопребывания Артура. Выделим особо символы недоступной земли: царство Артура, согласно Андреа Каппеллано, отделено от мира людей широким потоком, через который переброшен только один узкий мост, полный опасностей. Это царство охраняют титаны, а посреди него находится постоянно вращающийся замок42. В этом замке, называемом также "королевский замок" -- caer rigor -- или "замок богатых" -- caer golud -- хранится сверхъестественный сосуд, отвоеванный королем Артуром (согласно традиции "The spoiling of Annwn") у короля "иного мира". Этот сосуд является эквивалентом одного из символов гиперборейской традиции Туата да Дананн (сосуд Дагды), и подобно Граалю в замке "богатого" короля, он способен "насытить" пищей любое количество людей, вылечить любые раны и предохранить от воздействия времени, отказывая в своих дарах лишь скупым и клятвопреступникам43. Образ вращающегося замка -- revolving castel, caer sidi -- тождественен "вращающемуся острову", который в древней кельтской саге иногда заменяет собой "остров из стекла" и сам Аваллон. Здесь явно содержится указание на "Полярную Землю", вращающуюся вокруг земной оси и вовлекающую в свое вращение весь мир: все это заставляет вспомнить образ "Вселенского Повелителя", Чакраварти, "вращающего колесо", того, кто, будучи недвижимым центром, вращает колесо царства, regnum, и руководит всей упорядоченной Вселенной. Эти же идеи стоят и за символизмом Круглого Стола, который установил Артур по совету "Мерлина", чтобы основать рыцарский орден, чьей главой был он сам 44. Согласно тексту Мэлори, Круглый Стол был создан по образу мира и в нем была воспроизведена вся Вселенная, небо и земля45. В других текстах42, упоминаются движения звезд и вращение небес относительно неподвижной точки, из чего явствует, что рыцари, восседающие за Круглым Столом, суть представители высшей центральной власти. Теперь важно указать, что в различных вариантах сказаний рыцари Круглого Стола (или по меньшей мере лучшие из них) выступают в количестве "двенадцати", что явно близко к двенадцати Пэрам, из "Романа о Бруте", "которые разделили землю на 12 частей, сделали каждую феодом одного из них и назвались королями"46. Важность этой детали состоит в том, что 12 -- это солнечное число, которое всегда в той или иной форме фигурирует там, где образуется или уже образовался сакральный центр традиции: 12 тронов Мидгарда, 12 высших богов Олимпа, 12 деревянных шестов в дельфийском святилище Аполлона, 12 ликторов в Риме, 12 жителей Аваллона, 12 избранных наследников Карла Великого и так далее. Но в истории о Граале и короле Артуре этот символизм связан также с последующим мотивом "опасного места". Это -- оставленное пустым место у Круглого Стола, предназначенное для ожидаемого избранного рыцаря, превосходящего всех остальных , который должен стать "тринадцатым" рыцарем. Этот тринадцатый явно соответствует в данном случае самому правителю высшего центра, Властелину и Полюсу всех остальных двенадцати, образу самого Чакраварти, "Короля Мира"47.

Естественно, когда речь идет об "опасном месте", понимаемом как место, оставленное пустым, следует видеть в этом намек на инволюцию царства Артура или на деградацию его властителей, так как здесь подчеркивается необходимость восстановления чего -то утраченного. В идеальном случае именно в это время рыцари Круглого Стола и должны отправиться на поиск Грааля. В средневековой литературе линии поиска Грааля и приключений рыцарей короля Артура неразрывно переплетаются друг с другом. В таком случае царство Артура отождествляется обычно с царством Локриса или Логреса -- то есть с древним названием Англии, с "Албанией" или "Белым Островом", с местопребыванием Грааля. И рыцари Артура пускаются на поиски Грааля, чтобы вернуть этому царству его былое великолепие и разрушить злые чары, обрушившиеся, согласно Мабискогиану, на эту землю. Грааль -- это символ того, что было потеряно, но что должно быть найдено снова. Один человек должен вернуть Граалю все его качества, и он же и займет тогда рыцарское "опасное место".

Здесь мы можем наблюдать некоторое раздвоение фигуры короля Артура. С одной стороны, существует сверх-исторический "король Артур", символизирующий определенную миссию. С другой стороны, есть король Артур как тип исторического представителя этой миссии, участвующий в событиях, сходных с древнейшими рассказами об уничтожении и рассеянии Туата де Дананн и их потомков. Но чтобы не забегать вперед, напомним только эпилог древней легенды об Артуре, в которой мы снова сталкиваемся с символизмом женщины.

Два персонажа стремятся отнять у Артура его "Даму" -- Квеннувар, Джиневру (это имя означает "белый дух", что еще раз подчеркивает символический характер образа). Первый -- это Мэльвас, который уводит ее в свой город Гластонбэри, отождествляемый с морским "Городом Стекла" и с Аваллоном -- Glastonia est urbs vitrea -- etiam insula Avalloniae celebriter nominatur48. (Гластония -- это стеклянный город, называемый также знаменитым "Аваллоном"). В результате этого "Стеклянный Остров" подвергается осаде, и в конце концов дело кончается перемирием. Здесь в легенду вмешивается христианский элемент, так как Артур отдает остров в качестве феода представителю Церкви, обеспечив его безопасность. На самом деле, речь идет о попытке христианской традиции заместить собой традицию кельтско-гиперборейскую, вобрав в себя все наиболее значительные ее темы. Гластонбэри был одним из главных центров распространения христианства в Англии, и чтобы сохранить сакральный престиж Гластонбэри, христианство стремилось вобрать в себя в христианизированной форме древние нордическо-кельтские традиции, приписывая христианской церкви сакральное значение древнего Аваллона. "Гластония, то есть Гластонбэри, -- гласит основополагающий в этом отношении текст, "De antiquitate Glastoniensis Ecclesiae" ("О древностях Гластонбэрийской церкви"), -- раньше называлась ygnis gutrin, ygnes на бретонском означает остров, insula, a gutrin, "стеклянный", vitrea. С приходом англичан это место стало называться Glastiburi от glas -- стекло, vitrum, и buria -- город, civitas, Glastiberia49. История передачи острова Артуром церкви служит как бы подтверждением "традиционной преемственности", сфабрикованным христианскими "евангелизаторами". Но этим дело не ограничилось: ссылаясь на трагический эпилог древней легенды, было объявлено, что король Артур умер и его могила находится в Гластонбэри. Так, древнейший центр сохранился, приобретя, однако, новое значение -- значение центра христианского миссионерства в Англии.

Во второй версии истории о "Даме" короля Артура говорится, что пока Артур был в походе, создавая легендарную мировую империю и завоевывая Рим, чтобы короноваться именно в этом святом городе, его племянник Модред, оставшийся на родине, захватил трон и овладел "Дамой" Артура, Джиневрой. В последовавшей за этим войне предатель был убит, но также пали и лучшие рыцари Круглого Стола. Сам Артур был смертельно ранен, и перенесен на Аваллон, где чары женщин этой земли и особенно Морганды ("Рожденной из Моря") излечивают его и позволяют ему снова выполнять его сакральные функции50. Но раны короля Артура (особенно, согласно некоторым источникам, одна рана -- от отравленного копья) каждый год снова открываются, и верные ему люди напрасно ожидают его возвращения. Однако и сегодня еще живет предание, согласно которому однажды король Артур все же снова появится с острова Аваллона и возглавит свое царство: поэтому некоторые британцы вплоть до этого времени не хотят более избирать себе королей51. В других формах легенды -- например, в "Otiа Imperialia" Джервези из Тилбэри -- Артур описывается лежащим на постели в волшебном дворце на вершине холма. Согласно еще одной версии, подчеркнуто христианской, он уже "умер", и его тело захоронено в аббатстве Гластонбэри, которое как мы видели, хотело отождествить себя с самим Аваллоном.

Все эти данные следует отнести к периоду кризиса или междуцарствования, после которого должен начаться поиск Грааля. Здесь мы подошли вплотную к другой фундаментальной для цикла Грааля теме: теме раненого короля, который пребывает в таинственном и недоступном месте, ожидая излечения, чтобы затем "вернуться". Напомним также иную древнейшую тему кельтских саг -- тему царства, обреченного на стерильность и разорение вследствие восстания плебса или в результате раны от копья или пылающего меча, полученной одним из его правителей.

5 Имперская легенда -- Повелитель Вселенной.

Согласно вышесказанному, легенда о короле Артуре является одной из многих форм общего мифа о невидимом вселенском императоре и правителе, а также о его проявлениях. Эта тема возникает начиная с самой глубокой древности, и она тесно связана с доктриной "циклических проявлений", аватар, то есть с проявлением в определенные моменты и в различных формах единого Принципа, который в промежуточные периоды пребывает в скрытом, непроявленном состоянии52 . Так,этот правитель имеет все отличительные черты воплощения самого Принципа; легенда через различные образы обязательно подчеркивает, что он "не умирает", что он лишь удаляется в недоступное место, откуда он однажды появится снова; что он "спит" и должен рано или поздно проснуться. Так, сверх-исторический элемент накладывается на элемент исторический, превращая в символ личность реального правителя, короля. Иногда имя такого человека сохраняется, но означает уже нечто трансцендентное по отношению к ней самой.

Образ короля, впавшего в "сон" или в летаргическое состояние, подобен другому образу -- короля подмененного, ущербного или парализованного, хотя это следует всегда относить лишь к внешним историческим представителям священной королевской власти, а не к самомму нерушимому принципу. Отсюда вытекает тема раненого, искалеченного, бессильного короля, который продолжает жить в недоступном "Центре", где не властны законы времени или смерти.

Чтобы не повторять все то, что мы сказали в другом месте по этому поводу, развив в должной мере комплексный и универсальный контекст данной проблемы, напомним лишь некоторые типические формы, в которых в самые древние эпохи подобный символизм находил свое выражение.

В индуистской традиции мы сталкиваемся с темой Махакашипы, который спит в горе, но должен проснуться, когда задуют в раковины в момент нового проявления Принципа, уже ранее обнаружившего себя в форме Будды. Этот период является также временем пришествия "Правителя Вселенной", Чакраварти, носящего имя "Шанкха" , но слово "шанкха" на санскрите означает "раковина", в чем через вербальную ассимиляцию проявляется идея пробуждения ото сна новой манифестации "Короля Мира" и самой Примордиальной Традиции, которая, согласно той же индуистской доктрине, считается скрытой в промежуточные периоды кризиса именно внутри "раковины". Аналогичная иранская традиция повествует о герое Керсаспа, который, будучи раненным стрелой во время "сна"(снова этот же символ !), пережил в летаргическом состоянии века в окружении ухаживающих за ним женщин-фраварти (подобно тому, как раненый Король Артур продолжает жить на острове женщин, владеющих врачебным искусством). Но Керсаспа проснется в эпоху Саошьянта и будет сражаться рядом с ним в его войске53. Саошьянт -- это Правитель будущего, триумфального царства "Бога Света", и разрушитель темных ариманических сил . И здесь следует заметить, что еврейская концепция "Мессии" и христианская теория "Царства Божьего", из которой собственно и развился непосредственно средневековый имперский миф, суть лишь отголоски этой древней арио-иранской дохристианской традиции.

Но самой важной формулировкой этого мотива является доктрина Калки-аватары, связанная с историей Парашу-Рамы, одного из наиболее типических образов героической линии Примордиальной олимпийско-гиперборейской традиции. Когда предки арийских колонизаторов Индии еще пребывали на их северной родине, Парашу-Рама своим топором уничтожил касту восставших воинов, и также свою согрешившую мать. Именно эти символы, как уже было сказано, характеризуют "героический" дух, -- преодоление как деградировавшей мужественности, так и духовности, поставленной под женственно-материнский знак вследствии противоположной разновидности инволюции и деградации, -- и это тем более важно, что деяния Парашу-Рамы относятся к периоду между серебрянным (то есть лунным) и бронзовым (то есть титаническим) веками, между Трета-югой и Двапара-югой. Парашу- рама не умер, он удалился в аскетическую обитель на вершине горы Махендра, где он и живет вечно54. Когда наступят последние времена, в соответствии с циклическими законами произойдет его новое проявление в форме сакрального короля, который победит "темный век" и который будет носить имя "Калки -аватара". Калки символически рождается в Шамбхане, чье имя в индуистской и тибетской традициях обозначает сакральный гиперборейский центр55. Духовным учителем Калки является сам Парашу-Рама, и будучи посвящен в сакральную науку, Калки приобретает царственные достоинства. От Шивы он получает белого крылатого коня (чье значение во всей истории 1О-го аватары настолько важно, что иногда этот конь отождествляется с самим Калки), всезнающего попугая56 и светящийся меч. Здесь следует вспомнить, что Король Артур также должен появиться на белом коне, и что этот символ играет важную роль в Апокалипсисе св. Иоанна Богослова. В связи с королем Артуром также говорится об исчезнувшем мече, который снова должен вернуться к королю Артуру и который время от времени появляется из воды, излучая свет57. Ведомый птицей, Калки найдет себе "Даму", жену, Падму, Падмавати, царскую дочь, которой никто не мог обладать, так как все мужчины, которые ее домогались, по закону божественной воли превращались в женщин. Этот символ имеет очень глубокий смысл. Потом Калки со своими воинами пересекает море, не замочив ног, так как море перед ним магически каменеет. Позже он снова возвращается в свой родной город, в Шамбхалу, который находит столь преображенным и сияющим, что он кажется ему городом Индры, Царя Богов и Бога Героев. Это -- символ нового проявления сил примордиального центра, и здесь опять появляются представители солнечной и лунной династий, Цари Мару и Дева, которые благодаря могуществу, полученному путем аскезы, смогли сохранить жизнь через все века мира, вплоть до самого "темного века", пребывая в Гималаях, то есть в горах, считающихся местом "нескончаемого продолжения" золотого века. Наконец, происходит последняя битва, сражение Калки с "темным веком", персонифицированном в богине Кали, а также в двух предводителях демонов -- Коке и Викоке58. Эта конечная битва будет особенно жестокой, так как поверженные демоны в ней будут постоянно оживать снова, едва коснувшись земли. Но в финале Калки все-таки одержит победу59.

Все эти символические элементы, наличествующие в данном сюжете, и, быть может, еще не совсем ясные читателю, мы объясним в дальнейшем. Здесь же мы хотим обозначить те аспекты, которые в перспективе разных традиций составляют универсальный имперский миф о новой манифестации "царства", Regnum. Кроме того, очень важно однозначно заявить о необходимости рассматривать все средневековые формы этого мифа в общем и универсальном контексте, далеко превосходящем узкие границы сугубо христианских представлений. Впрочем, уже в римскую эпоху, в ее имперско-языческий период, можно встретить определенные признаки пробуждения идеи золотого века, царь и правитель которого, Кронос, как мы уже видели, считался вечно живущим, но пребывающим в состоянии сна в гиперборейских регионах. При Августе пророчества сибилл возвещали о приходе "солнечного правителя", rex a coelo или ex sole missus60 ("сшедшего с небес или посланного солнцем"), на которого ссылался и сам Гораций61, когда он говорил о приходе гиперборейского бога золотого века, Аполлона. Вергилий62 также провозглашал близость нового золотого века, века Аполлона и героев. Император Август именно в этом ключе осознавал свою символическую "генеалогию", идущую от Аполлона, и феникс, часто появляющийся среди образов Адриана и Антония, также имел прямое отношение к идее воскресения примордиальной эпохи в Римской Империи63. Именно связь Рима со сверх-историческим и метафизическим принципом Империи, Imperium, -- связь, основывавающаяся на уже упомянутой нами возможности перенесения самого этого принципа на те или иные его проявления в истории, -- лежит в основе самой теории непреходящести и вечности (aeternitas) Рима.

В византийский период имперский миф получил у Мефодия такую формулировку, которая, акцентируя так или иначе его связь с Александром Великим, снова обращается к вышеперечисленным темам. Здесь снова встречается мотив царя, которого посчитали мертвым, но который ожил и основал новый Рим. После его непродолжительного царствования появляются орды Гога и Магога, которым некогда Александр Македонский преградил путь, и начинается "последняя битва"64. Именно эта форма и была воспринята и широко развита средневековыми гибеллинами. Ожидаемый император, сокрытый, но не умерший, пребывающий в недоступном и невидимом центре, здесь превращается в того или иного правителя Священной Римской Империи: Карла Великого, Фридриха I, Фридриха II. И сопутствующая тема разоренного и бесплодного царства, ожидающего восстановления, находит свой эквивалент в теме "Сухого Древа". Сухое Древо, ассоциирующееся с местопребыванием "Короля Мира", о котором мы будем говорить ниже, снова зазеленеет в момент новой имперской манифестации и победы над силами "темного века", представляемом в соответствии с новой религией, в библейско-христианских терминах, то есть в образах орд Гога и Магога, врывающихся в мир в эпоху Антихриста65. Это, однако, не мешает тому, что образы Фридриха II или короля Артура, пребывающих на горе, и рыцарей короля Артура, вырывающихся из горы в дикой охоте, несут в себе элементы, связанные с древними нордически-языческими концепциями: с Вальхаллой как с горным местопребыванием Одина, главы "божественных героев"66, с отрядами духов героев (избранных "Дамами", валькириями), которые, превратившись в свиту дикой охоты, становятся мистическим войском Одина, призванным вступить в последнюю битву с "существами стихий".

Это сказание в эпоху золотого века западного рыцарства и гибеллинизма повторяется с бесчисленными вариациями, и отправляясь от пророчества относительно явления "третьего Фридриха", оно находит свое окончательное выражение в западной формуле об Императоре, который "и жив, и не жив": "Oculus eius morte claudet abscondita supervivetque, sonabit et in populis: vivit, non vivit, uno ex pullis pullisque pullorum superstite" ("Он смертным сном сомкнув глаза свои, все же выжил, он спит, и самые простонародные и дремучие суеверия утверждают, что он живет и не живет")67. "Живет и не живет" -- вот пророческая формула, средневековой цивилизации в период ее заката. Раненый король, король, пребывающий в летаргии, король, умерший и лишь кажущийся живым, или живой, но лишь кажущийся мертвым, и так далее -- таковы близкие и взаимозаменяющие темы, которые мы постоянно встречаем в цикле Грааля, вдохновенным особой жизненностью и силой последних высоких стремлений Запада восстановить свою сакральную структуру в согласии с законами великой, духовно-мужской и традиционно имперской цивилизации.

6 Фридрих -- Пресвитер Иоанн -- Имперское Древо

В древней итальянской новелле говорится о том, что "пресвитер Иоанн, благороднейший индусский повелитель", отправил послов к императору Фридриху как к "подлинному зеркалу мира, чтобы узнать, насколько он мудр в словах и делах". От "пресвитера Иоанна" "Фридриху" (скорее всего, речь идет о Фридрихе II) были переданы три камня, и вместе с тем ему был задан вопрос о том, что является самой лучшей вещью на свете. "Император взял камни, "и не спросил об их достоинстве". На поставленный вопрос он ответил, что самая лучшая вещь на свете -- это "ме- ра". Из всего этого пресвитер Иоанн заключил, что "император был мудрым в словах, но не в делах, поскольку он не спросил о достоинстве камней, каждый из которых являлся столь ценным". Пресвитер Иоанн посчитал, что "эти камни, не будучи познанными Императором, со временем потеряют свою ценность", и потребовал их назад. Особенно ценным был один из камней, который мог сде- лать невидимым, и о котором пресвитер Иоанн сказал, что "он стоит больше, чем вся ваша Империя"68.

Согласно другой легенде, записанной Освальдом Шрайбером, Фридрих II получил от пресвитера Иоанна платье из несгораемой кожи саламандры, воду вечной молодости и кольцо с тремя камнями, дающее возможность жить под водой, становиться невидимым и неуязвимым. Камни пресвитера Иоанна чаще всего фигурируют в немецких текстах периода около 13ОО года, вместе с упоминаниями о силе, делающей невидимым69.

Эти легенды являются очень важными, если вспомнить, что царство пресвитера Иоанна -- это не что иное,как средневековое название "Высшего Сакрального Центра"70. Считалось, что это царство находится в центральной Азии -- или в Монголии, или в Индии, или, наконец, в Эфиопии, а это последнее название в те времена обозначало не только страну, известную сегодня под этим именем, но и нечто иное. Атрибуты, приписываемые этому царству, не оставляют никаких сомнений в его символическом характере. "Дары пресвитера Иоанна" императору Фридриху являются как бы внешним "мандатом", предложенным германскому правителю Священной Римской Империи с тем, чтобы он установил реальные контакты с принципом "Универсального Господина". Вода вечной юности означает бессмертие. Несгораемое платье напоминает о Фениксе, обновляющемся посредством огня и могущем в нем пребывать безо всякого для себя вреда. Способность быть невидимым часто символизирует возможность иметь контакты с невидимым и сверхчувственным миром, переходить в него. Способность жить под водой, не утопать в ней, ходить по ней (это заставляет вспомнить хождение по водам Калки-аватара, поднимающийся над водой меч короля Артура и т.д.) означает реальное соединение с Принципом, стоящим высоко над течением мира, над потоком становления. В целом же здесь речь идет о квалификации чисто инициатического типа и о потенциях, связанных с высшей инициацией.

С учетом всего вышесказанного, итальянская легенда, видимо, повествует о некоторой неадекватности Фридриха для получения такого мандата. Предел Фридриха -- это достоинство светского рыцаря и чисто временного правителя, на что указывает его ответ: "мера" -- лучшая вещь на свете71. Фридрих "не задал вопроса", вопроса о символах могущества, предложенных ему пресвитером Иоанном. Из-за отсутствия осознания смысла высшего мандата, его действенность была отныне обречена на убыва

Новая книга
Валерий Коровин - Третья мировая сетевая война

События
Все книги можно приобрести в интернет-магазине evrazia-books.ru или в офисе МЕД +7(495)926-68-11


Александр Дугин "Путин против Путина", Яуза, 2012


Леонид Савин "Сетецентричная и сетевая война." МЕД, 2011

Мартин Хайдеггер
Александр Дугин. "Мартин Хайдеггер: философия другого Начала", Академический проект, Москва, 2010

Русское время
Русское время. Журнал консервативной мысли, №2, 2010

Португальская служанка
Жан Парвулеско "Португальская служанка", Амфора, 2009

Против либерализма
Ален де Бенуа "Против либерализма. К четвертой политической теории", Амфора, 2009

Сетевые войны
Сетевые войны. Угроза нового поколения, Евразийское движение, 2009

Александр Дугин - Четвёртая политическая теория
Александр Дугин. "Четвёртая политическая теория", Амфора, 2009

Русское время - Журнал консервативной мысли
Вышел первый номер журнала консервативной мысли <Русское Время>

Александр Дугин - Радикальный субъект и его дубль
Александр Дугин. "Радикальный субъект и его дубль". Евразийское движение, 2009

Архив

Прочти по теме

Иудаизм
[ Иудаизм ]

·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы (Окончание) | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы (Продолжение) | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот (окончание) | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот (продолжение) | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Другие | Индоевропейское и иудаистское понимание сакрального | 06.04.2009
·Иудаизм | Зеэв-Хаим Лифшиц | Иудейские законы и современность | Баланс традиции и модерна в отдельно взятой личности | 10.07.2007
·Иудаизм | Кризис религиозного сионизма | ''Государство Израиль - локомотив Избав
Тексты offline
Читайте в журнале "Крестьянка" №9 за сентябрь 2008 года

  • Александр Дугин: "Деконструкция Владислава Суркова"
  • Весь архив

    Темы
    · Все категории
    · Культура
    · Политология
    · Традиция
    · Философия
    · Экономика
    Evrazia.org


    Евразийская музыка

    Послушать

    рекламное

    Прочие ссылки
    Архив
    30 сентября 2009, 01:19
    Метафизика | Сергей Панкин | Сакральность Запада и сакральность Востока | В подавляющем своём большинстве люди Запада– это вечные духовные недоросли | 30.09.2009
    28 февраля 2007, 00:25
    Метафизика | Авигдор Эскин | Почему каббала? | Преодоление безверия в наши дни | 28.02.2007
    19 ноября 2006, 17:08
    Метафизика | Александр Дугин и Псой Короленко | Солнечное и лунное начала в еврейской традиции | 19.11.2006
    12 марта 2006, 21:35
    Метафизика | А. Иванников | Кровь Святого Бурха | 12.03.2006
    19 января 2006, 13:26
    Метафизика | ''Поскольку я уже написал все, что хотел, я стал писать о том, чего
    1 декабря 2005, 15:36
    Метафизика | Евгений Головин: ''Пурпурная субстанция обмана'' | 01.12.2005
    27 октября 2005, 20:59
    Метафизика | Информация к размышлению: Сталин из сакрального центра | 27.10.2005
    12 октября 2005, 11:04
    Метафизика | Рецензия на книгу Олега Фомина ''Сакральная Триада'' | С. Шнитцер |
    28 сентября 2005, 12:16
    Метафизика | Презентация книги Александра Дугина ''Поп-культура и знаки времени'
    10 июня 2005, 19:05
    Метафизика | FAQ | Дугин | О корреляции неофизики и новой метафизики | 03.12.01
    ВЕСЬ АРХИВ