Форумы Арктогеи (philosophy): Герметизм Сны Душа: Милые Евразийские Дауны.

16063: By Kveldulfr on Понедельник, Октябрь 07, 2002 - 21:40:

С утра мучаюсь от приступов внезапно нахлынувшей онтофании… Еду, значит, в электричке, вдруг, что-то, значит, как-бы это -- я не знаю как это. Вот, значит, еду дальше, электричка такая, модернизированная с мягкими сиденьями. А напротив сидит парочка, весьма неприятная. Седой хрящ с носом, как у диплодока, и жена Валя, тпфу, Валя, тпфу, Валя, тпфу... ммм, впрочем, я увлёкся (это валюкотика -- затягивает страшно), так вот, я все время отводил взгляд всторону или смотрел в окно. Этот диплодок встаёт и говорит -- у меня телефон есть, я не знаю, вот, что-то замкнуло, не знаю чей... посмотри. А Валя говорит -- он на компьютере набирал, и бумажку достаёт с телефонами. А диплодок, вот что-то замкнуло и никак не вспомню чей телефон... Дааа.... А вот, то ли Татьяна.... вроде у дочки не такой. А Валя, ну посмотри... здесь... набирали на компьютере. А он встаёт и кладёт бумажку в штаны, о, смотри, горит. Где горит? Да вон, горит.... Эээ… Дача горит... горит дача. Где? Вон там, горит.... Мне стало неприятно от того, что это кому-то может казаться интересным. Потом Мытищи, проезжаешь Мытищи, а там вдалеке дома ОБЛОЖЕННЫЕ КИРПИЧЁМ... Значит, выхожу на станции Лось. Раз, смотрю, автобус, я бежать за ним, а номер какой -- не видно. Раз, заворачиваю, а там другой номер, мне нуже 774, а там другой. Тпфу. Вдруг вижу, маршрутка стоит -- я туда. А за рулем карликовый вариант Бюль-Бюль Оглы, хатчара с бородой и хатчонком поменьше. Передо мной -- раз, другой заходит и садится к хатчонку на переднее сиденье. Я такой -- раз, и дверь открываю, сажусь назад. Я думал, что водитель будет ждать пока народу набьётся, но нет, он такой на газ – «двввввв» и поехали. Машина сама это что-то, такая, мощняк евразийская и раздолбанная, дверь как-будто просвечивает внутренности, там механизмы, железные стержни, все это двигается, гремит. Из потолка или откуда-то сбоку -- ветер, натуральный ветер, как-то зябко даже сидеть стало. Хатчара, такой, с бородой, машину ведет, бороду видно ИЗ-ЗА СПИНЫ. Ехали, значит, в пустой машине. Потом рраз -- остановка. Влезают две дети и женщины. Женщины сели справа, их не видно, а дети повели себя странным образом, на какое-то время изображая нечто вроде броуновского движения. Мальчик, похожий на карлика с большим ртом, он был похож на мопса и садиста Кротова из фильма «Противостояние». И киндер-девочка лет десяти в шапке, зубы очень ровные и косища -- два, не поверите, метра. Заплатили за четыре. Девочке дают деньги, она встаёт на колени и протягивает хатчаре -- на четыре. Хатчара, не поворачиваясь, берёт. Мальчик все время садистически лыбится и противно скулит: «а мне, а мне» -- что там? Жувачка. Он хочет жувачку, фронтально двигает челюстью и скулит. Подползает к женщинам: «а мне, а мне». Дают жувачку дирол (от которой сильно ДЕРЁТ ЯЗЫК). Он быстро съедает и как-будто бы даёт девочке, а сам отворачивается и съедает ещё -- сам видел. Скулит -- Юлька отказалась. Потом гляжу -- рраз, а Юлька тоже жуёт, как же, если отказалась? Вот черти, а? Фокусы тут мне устраивают, чуррр, дитя… не я, не я.… Потом jedem, такие, дальше -- и раз, ещё остановка. Влезают краснорожий парень и деваха престрашенная. Садятся назад -- там как в танке, напротив, значит, сиденья. И деньги женщинам тянут, передайте, мол, за двоих. А до этого они чем-то гремели, я повернулся -- а там целая горсть мелочёвки, по пять, десять копеек. Вот они этой-то мелочёвки нагребли и женщинам тянут -- передайте за двоих, говорят. Женщины взяли, тянут парню другому… А, парня-то я и пропустил. Так вот, парень, значит, до этого подсаживается, а я в окно, значит, смотрю, потом -- раз, парень деньги даёт водителю. Я смотрю и кто-то очень, вроде, похожий. В джинсярах, кроссы и такой, нестриженные власа светлого цвета (ччёрт, перепись населения Вас беспокоит, да пошли они), с плэйером. Думаю, это мой знакомый латыш Лестер с Большой Ордынки. Лестер или не Лестер? Щас повернётся, вроде кроссы такие же, джинсяры, плэйер. Лестер -- точно. Поворачивается –- ааа, никакой это не Лестер. Ттьфу. Какой-то дурак с головой дауна. Тьфу... Так вот он, парень, который деньги берёт, раз, мелочёвку берёт, такой, ухмыляется и тянет водиле, а водила, не поворачиваясь, одной рукой мелочёвку перехватывает и бросает в поддоничек, даже не пересчитывая -- я заметил, там есть такой. А этот псевдолестер плэйер слушает. Ну и дурак, думаю, это вредно… Jedem дальше. Раз там, остановка, дети выползает и женщины. Влезает крендель в трубах с поттяжкой. Крашеный хрен, похож на Бари Алибасова в безразмерном кремовом пиджаке и птичьих какашках. За ним длинная женщина в берете с утолщающимися книзу ногами. Хрен садится боком ко мне спереди и вешает голову. Женщина не думает входить и спорит с женщиной. «Нет, нет, нет, садитесь, садитесь, Вы тут со мной замёрзнете» -- а там снег идет. «Садитесь, садитесь», -- спорит где-то около минуты, я развеселился, такой, потом решилась-таки войти -- а там одно место, за мной, и села. Минут через пять стук по плечу, стук. В чём дело, говорю, а она мне два пятачка сует. Я хрена бужу, хрен такой -- чё, а я -- передай, чё. Хрен даёт мелочь квазилестеру, тот тянет водиле, водила, такой, берет железо молча и презрительно бросает в поддонничек. … А эта страшенная девка что-то гонит и гонит, ничем не остановишь; я прислушался такой, а там что-то про курение... «Вот она мне говорит, прикинь, пойдём курить, пойдём курить, я -- ну пошли, а она снова такая пойдём курить, пойдём курить, тыры-пыры, ну сколько можно курить, ты прикинь, я не курю, но я думала... знаешь, тыры-пыры...» А парень что-то сдавленным голосом травит из армейского юмора, «стоять, налее'во! крууг'ом! куда суки, стоять, крууг'ом! падло, стоять, куда суки! крууг'ом!» Я развеселился. Потом едем дальше, квазилестер как-то странно вываливается и роняет плэйер на бетонный бардюр. Заходят три страннейших субъект-объекта: гнилозубый усатый свинтус -- ну реальный свинтус, как перед богом -- ещё какой-то додик в шапке типа "петушок", он был похож на небритого червя с удочкой и, похоже, усердно глотал губы; третий являл собой нечто положительно странное, не поддающееся описанию... какой-то алканафт в грязной джинсовке «bugjo»... В руках он держал булочку, а в карманах -- яблоки, много. Он шутил со свинтусом и тот обнажал свои гнилые зубы. Еще он как-бы в шутку куснул булочку -- у него на одном пальце был стакан -- я думал, есть будет, ан нет, булочка -- в целлофане. Потом он как-бы в шутку хотел дотянутся ртом куда-то слева, «там была бутыль», подумал я -- а свинтус расхохотался, такой -- не дотянешься. Потом чахлый мужичок, такой, похожий на сифилитика Леонида Филатова -- как я его пропустил, до сих пор удивляюсь -- так вот, он с ними заговорил, а крендель в джинсовке, уже бутыль открывает. Этот – не надо, я дома, у меня дома есть... я хочу в спокойной обстановке... нне, не надо, друг, я приду домой и в... спокойной обстановке. (Признаться, я еле сдерживал приступы) … а этот уже открыл, снимает с пальца стакан и водки туда плесканул -- на, йоп... Этот, ну, руками к сердцу, ну... аа... и полез в сумку, там что-то нарыл, вроде колбасы, фююиить -- и нету. Этот крендель опять наливает, я уже не разобрал кому, говорю, значит, хатчаре -- на следующей, пожалуйста, вышел, да, думаю, как же все-таки милы эти евразийские дауны...