МЕТАФИЗИКА РИСКА

Форумы Арктогеи (philosophy): ТРАДИЦИЯ МЕТАФИЗИКА ИНИЦИАЦИЯ: МЕТАФИЗИКА РИСКА
6190: By ФГ on Вторник, Апрель 17, 2001 - 00:21:
"Философская газета" предлагает участникам форума обсудить текст самого крупного ученика Гурджиева Джона Г. Беннета.

Джон Годольфин Беннет

ПОНЯТИЕ РИСКА

Д.Г. Беннет (1897-1974) — выдающийся мыслитель 2-й половины XX века. Его деятельность протекала в различных областях: математика, дипломатия, энергетика (возглавлял Британскую ассоциацию по исследованиям угольного топлива, BCURA), системный анализ. Беннет является ярким примером духовного учителя Новой эпохи и, в самую последнюю очередь, — автором текстов, хотя из-под его пера вышло около 40 книг. Главным произведением Беннета стала «Драматическая Вселенная» (т.1-4, 1956-66), где всё, что её автор пережил и узнал о внутренней жизни человека, приведено в соответствие с современным научным знанием о мире ума и ощущений. Публикуемый фрагмент взят из лекционного комментария к «Драматической Вселенной». За основу принят перевод М.П. Папуша.

…Предположение о наличии фундаментальной неопределённости в самом существовании Вселенной, включающей нас самих, совершенно переворачивает и подрывает представления, которые считаются сами собой разумеющимися как религиозными людьми, так и учёными. За прошедшие годы я всё более и более убеждался, что доктрина универсального риска в ближайшее время должна вытеснить представления об абсолютах любого рода, и потому я решил говорить о ней именно на этой стадии моей жизни.
Представление о риске не ново: есть множество свидетельств того, что его фундаментальность понималась тысячи лет назад, но с тех пор это понимание было утеряно и лишь теперь вновь входит в человеческую мысль как ведущий принцип в постижении нашего мира. Поэтому я полагаю, что нам следует начать со времён, отстоящих от нас на 47 столетий, — времён расцвета шумерской культуры. Это был выдающийся период человеческой истории. Быть может, кто-нибудь из вас видел в багдадском музее образцы игр, в которые играли люди на вершине славы Шумера и Аккада. Одна из этих игр послужит введением к нашей теме.
Почему мы начинаем с игры? Сейчас игры создаются для развлечения людей или для испытания ловкости, но в древние времена игры имели иную роль: они создавались знающими людьми для выражения и сохранения определённого знания. По-видимому, люди склонны в течение многих поколений играть в игру, если она хороша, - и действительно, последующая история показала, как дальновидны были изобретатели игр давнего прошлого. Игры, созданные во времена древних шумеров, — а многие современные игры восходят к тем далёким временам, — сохранили некоторые прозрения, позже утерянные.
Игра, о которой я хочу рассказать, называется на Среднем Востоке «трик-трак». Она состоит в том, что несколько фишек из дерева или слоновой кости передвигают от начального пункта к конечному через имеющиеся свободные места. Но игрок не может просто по своей воле двигаться через имеющиеся пустые места: движение определяется бросанием костей, которые в этой древней игре заменяют случайность (chance), наличествующей в любом естественном процессе. Эта игра в действительности отражала космическую доктрину, позже утерянную, вновь обнаруженную и утерянную вновь. Она была утеряна в XIX веке и переоткрыта в XX-м. Принцип игры в трик-трак состоит в том, что для каждого есть определённый путь движения, и он движется по этому пути от одного имеющегося пустого места к другому; но при этом он управляем неопределённым фактором, который вносится выкидыванием костей.
Игральная кость на древнем аккадском языке называлась «зар», это название сохранилось и появилось в арабском и турецком языках с определённым артиклем «аль», затем превратилось в «аззар» — что означает просто «игральная кость». Французы заимствовали игру во времена крестовых походов, научившись ей во время осады одного из сирийских городов, и назвали её тем словом, которое употребляли сарацины — «аззар». Так слово «азар» вошло в романские языки; в английский оно перешло как слово hazard, «риск»*.
Я выбрал это слово для названия своих лекций отчасти в связи с этой исторической причиной, как напоминание о пути, каким знание о месте риска в нашей жизни передавалось в течение тысячелетий.
Это фундаментальное знание время от времени исчезает, потому что есть нечто в человеке, что одновременно и привлекаемо риском, и боится его. Нечто вынуждает нас искать пути отвергнуть реальность риска, стремиться за пределы случайности к тому, что свободно от неё. Человек всегда был склонен воплощать в своих понятиях о Боге представление о бытии, которое находится за пределами риска, о Высшей Силе, не подверженной случаю и неопределённости (uncertainty), которые мы видим в этом мире. И наоборот, когда люди видели доказательства того, что ничто не свободно от риска, это вело к отрицанию Бога, который должен давать им безопасное убежище, из которого риск был бы изгнан. Но отождествлять Бога с безопасностью не так уж необходимо для нашего религиозного чувства… Важно понять, что у нас есть это двойственное отношение к риску, и что мы всегда готовы следовать за тем, что обещает определённость (certainty) — как в XIX веке последовали за определённостью, предложенной в виде Законов Природы. Покинутые, как казалось, Богом, который должен был (под руководством Гегеля) привести человека к конечной свободе от риска и неопределённости, люди обратились вместо этого к законам Природы, — «неотвратимым», как любили тогда выражаться. Первый закон — это закон противоречия, который гласит, что утверждение не может быть одновременно истинным и ложным. Второй — закон причинности, утверждающий, что любое действие происходит от предшествующей причины. Прочие естественные законы включают гравитацию, сохранение энергии, неразрушимость материи, деградацию энергии (принцип энтропии), универсальную эволюцию и непрерывность материи и жизни. Подобные принципы были предметом веры учёных в конце XIX века, в XX-м же мы начали обнаруживать, что эти великие законы Природы не обладают такой ультимативной определённостью. Бог Определённости, в которого человек хотел поверить, вновь оказался не стоящим на своих ногах.
Впрочем, это не ново. Цикл верований показывает, что как только человек думает, что он нашёл ясный и окончательный способо изгнать неопределённость и случайность, всегда наступает период сомнений и отрицания. Затем опять появляется новый род веры, новая надежда, что неопределённость будет изгнана, — и начинается очередной цикл. Сейчас, на пороге последней трети 20-го века, трудно представить себе, что мы опять когда-либо попадём в эту ловушку, поверим, что есть нечто определённое и безопасное в мире, …но только если недостаточно знать историю. Безусловно, люди выдумыают новые формы определённости, за которые захотят держаться.
Само по себе это не является незакономерным. Стремиться к определённости свойственно не только нашей природе, но это заложено в самой природе мира — ощупью двигаться к более безопасному состоянию. Мир стремится к этому, и он достигает это двумя противоположными, противоречащими друг другу путями. Один род устойчивости — устойчивость полной неустойчивости, то есть состояние беспорядочного движения, в котором всё предсказуемо, потому что ничто не может произойти. Другая крайность — эволюционное стремление к единству, к интеграции, движение к абсолютному Единому. Эти две крайности непрерывно притягивают нас, и не только нас, но и всё остальное, что существует. Это хорошо известные принципы, на которых стоит мир. Моя тема не касается устойчивости крайностей, но тем не менее я должен сказать о них кое-что ещё для тех, кому это не кажется чем-то простым и очевидным.
Путешествуя по миру, человек время от времени оказывается в местах, где существовали древние культуры. Одно из наиболее поразительных — Ниневия в Курдистане. Здесь можно видеть большой холм на месте, где когда-то стоял этот великий город. Люди уже не занимаются починкой стен и поддержанием строений. Верблюды проходят у подножья холма, и никто даже не поворачивается, чтобы поглядеть на него. Ещё 2,5 тысячи лет назад, когда Ксенофонт проходил мимо этого места, он даже не узнал город, на руины которого смотрел. Я не могу удержаться от воспоминаний об этом, потому что впечатление, которое произвела на меня Ниневия, когда я впервые там оказался, было столь сильным, что я обрёл новое прозрение относительно того, что может быть названо «обретением устойчивости в хаосе». На месте, где когда-то стоял один из крупнейших центров мировой культуры, теперь находится лишь песчаный холм, который демонстрирует могущество одной из величайших сил мира. Подобные вещи можно видеть повсюду: устойчивые остатки чего-то, что некогда существовало и чего больше нет.
Это один род устойчивости. Другой род устойчивости, тот, по которому мы тоскуем, — это порядок, столь совершенно гармонизированный, чтобы без потери жизненности, без потери содержания он мог вечно поддерживать себя. Это совершенное состояние Платона, или Град Божий Августина. Это другая крайность устойчивости. Мы с содроганием отворачиваемся от первой устойчивости, хотя знаем, что это неизбежный конец всего, что приняло форму, но всегда стремимся ко второму, хотя никогда не находим её, и каждая попытка её создать разбивается и вновь ведёт к устойчивости распада.
Теперь, оставив эти крайности, мы должны взглянуть на значение странной игры жизни, в которой нечто движется вперёд к цели, непредвиденной, но всё же реальной. Это — значимость риска, которую мы чувствуем, но не можем сфокусировать в нашем уме. Каким-то образом мы понимаем, что идти на риск, подвергаться опасности — это некоторое качество, которого нет ни в одной устойчивости. Нечто привлекает нас к риску так же сильно, как и к образу вечной гармонии, хотя и иным образом. Я хочу особенно подчеркнуть, что это привлечение происходит не из предположения, что через риск мы приблизимся к гармонии; для многих людей — может быть для всех в некоторой степени, но для многих очень сильно и живо, — привлекательна сама опасность. Для тех, кто выходит в море, рискуя жизнью, кто взбирается на горы, кто совершает опасные путешествия, кто предпринимает опасные эксперименты, это — жизнь. Попробуем понять, какое отношение это имеет к нам, как это может быть реальностью и всё же не поглощать остального, — как у некоторых людей.
Один из великих суфийских учителей Баха ад-дин Накшбанди из Бухары, рассказывает, как однажды он пришёл в игорный дом. Наблюдая игроков, он увидел человека, который потерял всё; друзья старались уговорить его не продолжать. Они говорили: «Ты всё потерял, ты всё взял в долг; ты хочешь продать себя в рабство, чтобы иметь деньги для игры. Ради себя самого, прекрати это сумасшествие». Человек ответил: «Я не только продамся в рабство, я скорее отдам мою жизнь, чем прекращу игру. Для меня это больше, чем жизнь». — Выйдя оттуда, Баха ад-дин сказал своим ученикам: «Вот пример того, как человек должен быть*. У этого человека я научился тому, что значит устремлённая (single-minded) преданность». Он рассказывал эту историю много раз в течение жизни. Такая степень вовлечённости в опасность, которая кончается потерей всего, в том числе и жизни, есть, конечно, также идеал святого, человека, ищущего совершенства. Интересен выбор этого примера Баха ад-дином: дело не только в том, что игрок целиком и полностью вовлечён в нечто, что заставляет его рисковать всем, что у него есть, но и в том, что это предпринимается полностью и бескомпромиссно в самой сердцевине представлений о риске.
Я говорил о трёх вещах: устойчивости распада, устойчивости предельного совершенства самоподдерживающегося совершенного порядка, и также об этом ином, о всеобщей преданности чему-то, что не обещает ничего вовсе. Это три реальные силы, три импульса, как я их называю, которые делают для нас возможной жизнь.
До сих пор я говорил о риске как о чём-то, что входит в наш человеческий опыт и делает наш опыт значимым и важным. Но риск всепроникающ: всё существующее исполнено им. Это один из уроков двадцатого века, делающий наше время периодом обновления контакта человека с живой реальностью в противоположность крайнему отдалению от неё в течение XIX веке.
Одно из важных открытий, — связываемое обычно с именем Гейзенберга, но в действительности более раннее, восходящее к Кюри и их открытию особого характера радиоактивного распада, — состоит в том, что есть неопределённость и непредсказуемость в самой сердцевине материального мира. Мы склонны преувеличивать важность принципа неопределённости Гейзенберга, который получил широкую известность. Это, однако, не самый удачный пример для учения о риске, поскольку, скорее, является учением о невозможности точных измерений. Более интересен радиоактивный распад элементов, потому что никто не может предсказать, когда, скажем, преобразуется определённый атом радия. Мы не можем сказать когда именно в пределах полумиллиона лет это произойдёт. Иными словами, это почти полная неопределённость. Некто, или нечто, бросает игральные кости, и в некоторый момент наступает очередь именно этого атома радия пройти на свободное место, сделать шаг в своей трансформации в свинец.
Будучи понятым, это шокирует людей, потому что кажется, что это ведёт к предположению, что есть процессы, которые не могут быть описаны в терминах точных законов. Квантовая теория Планка делает неопределённость респектабельной, но тогда люди обретают убежище в доктрине вероятности, в статистической интерпретации материи. Обычно говорится, что неопределённость — не такой уж серьёзный, как казалось, дефект в нашей картине мира, потому что, хотя мы не имеем представления, когда трансформируется один атом, мы можем сказать с полной уверенностью, какая часть большого количества атомов трансформируется в течение года. Это стало большим облегчением для людей, чьи умы укоренились в XIX веке, потому что это дало им ощущение, что если и нет определённости абсолютного рода, которую они искали, но есть новый род определённости: условная определённость статистических законов. Тем не менее, неопределённость есть в самой сердцевине трансформаций материального мира, и это остаётся верным. Тем не менее если бы не было этой неопределённости, не было бы возможности трансформации вообще. Не было бы «пустых мест».
Материя очень похожа на игру в трик-трак. Вот стакан — мы все знаем это, потому что проходили в школе, — выглядит как твёрдый кусок стекла, но он почти целиком состоит из пустого пространства, с небольшими концентрациями материи и энергии тут и там. Мы также знаем, что этот, сейчас твёрдый и совершенно жёсткий кусок стекла, будучи нагретым деформируется и потечёт. Мы знаем, что это происходит, потому что в стекле имеются пустые места, которые делают возможным, чтобы один элемент материала занял пустое место и освободил своё для другого. Картина приблизительно такова. Если вы свяжете это в уме с тем, что я говорил об игре, вы увидите, что расплавление куска стекла — это в действительности процесс того же рода, управляемый того же рода правилами, как игра в трик-трак. Кто-то или что-то бросает кости, и когда приходит черёд определённому маленькому агрегату силиката попасть на пустое место, которое он может занять, он так и сделает; и так течёт стекло.
Жидкое состояние всегда имело для меня большую привлекательность. Я всегда с изумлением смотрел на воду, текущую из крана, удивляясь, что такой феномен возможен. Феномен расплавления был для меня чем-то очень странным и значимым для понимания природы вещей. Но вместе с этим ощущением странности нужно иметь большое желание научиться разговаривать с Природой и просить её раскрыть свои тайны. Когда вы сморите на тающий кусок стекла или льда, или текущую воду, вы можете спросить себя: «Как может произойти эта невероятная вещь? Как возможна такая подвижность?» Если вы действительно можете проникнуть в этот вопрос до предела, отказываясь принимать научные объяснения, если они не идут достаточно далеко чтобы дать вам возможность самим почувствовать себя частью процесса, почувствовать, что это такое для куска льда — растаять, если вы будете идти дальше и дальше, до конца, — вы обнаружите, что понимаете всё, что есть в мире. Разумеется, это так же с любым вопросом: если продолжать бескомпромиссно требовать ответа, однажды ответ придёт, и когда он придёт, вы будете знать всё.
Я рассказываю эти вещи, чтобы навести вас на мысль, что если вы будете размышлять над обычными материальными процессами с которыми вы вполне знакомы в их внешнем аспекте, вы начнёте видеть, что в их корне всегда есть элементы риска: нечто всегда должно быть неопределённым, чтобы процесс произошёл. Это становится особенно близким нам при изучении эволюции. Есть феномен — открытый в самом конце прошлого века — мутация, перемена одного генетического паттерна посредством вхождения нового гена. Мы обнаруживаем, что в процессе передачи жизни есть смешивание паттернов в соединении гамет, которое является неопределённым и случайным процессом.
Это также часть работы риска, которая делает для жизни возможной трансформацию. Если бы не было некоторой неопределённости в передаче генетического паттерна, жизнь стала бы однообразной; выживание было бы возможным лишь в условиях, достигших единообразия, жизнь разрушалась бы, как только радикально менялись бы условия. Именно благодаря тому, что риск вовлечён в передачу жизни, есть также возможность эволюции к более высоким уровням бытия.
С другой стороны, эволюционный процесс есть то, что мы называем борьбой за существование. Несомненно есть такой фактор: устранение непригодных и благоприятные возможности развития и прогресса более перспективных пород. Это весьма очевидное действие закона риска. Если бы жизнь не была подвержена опасности, она бы не эволюционировала. Это формулировка, о которой стоит подумать. Мы думаем о выживании наиболее приспособленных как о безжалостном процессе разрушения слабых. Это так, если мы смотрим на это с точки зрения стационарного положения вещей. Но если смотреть с точки зрения способности любой формы к самоподдержанию в изменяющихся окружающих условиях, то мы увидим, что без локального и ограниченного риска не было бы средств для того, чтобы справиться с всеобщим риском больших климатических перемен, таких, какие происходили и должны происходить в жизни планет, подобных нашей.
Здесь также игра риска похожа на ту игру, которую я взял в качестве парадигмы. Есть пустые места, которые создаются скачками или мутациями, но кто сможет попасть на пустые места — зависит также от того, как складываются условия в данном окружении, что ведёт к устранению одних напряжений и усилению других. Напряжение, которое было бы устранено в одних условиях, усиливается и стабилизируется в других. Это соответствует бросанию костей.
Я беру два или три хорошо известных примера того, как работает закон риска, чтобы показать, как создаётся это сочетание открывания и закрывания ситуаций с возможностью приобретения посредством отношения к этим переменам. Дверь открывается, и тот, кто может войти и входит, сделал шаг. Шанс (opporunity) и решимость работают вместе, чтобы сделать возможной трансформацию.
Теперь мы должны перейти к нашей человеческой жизни и задать вопрос, не зависит ли реально для нас возможность достижения чего-то иного, нежели мёртвая устойчивость, от подверженности опасности. Один из отвергнутых (к сожалению) христианских теологов, Ориген, увидел это очень рано, и если бы он не был дискредитирован по иным причинам, то мог бы оказать мощное воздействие на западную мысль в течение нескольких веков или более. Он жил в III веке н.э. Его учение состояло в том, что мир сотворён с фундаментальной нуждой (privative) — по-гречески sterhsiV, — что ставит всё существование, включая человека, в состояние риска. Нужда заставляет нас удовлетворять наши потребности и избегать опасностей. Это ведёт нас к поиску. Без этой нужды и риска не было бы поиска в мире, и не было бы поиска в человеке. Учение Оригена очень близко к доктрине универсального риска и неопределённости, которое я вам предлагаю; я думаю, что именно из-за чувствования, что реальность такова, он никогда не мог стать полностью ортодоксальным. Он был необыкновенным человеком.
Нас постоянно учили, что риск и неопределённость — это несчастье или зло, от которого мы хотим быть свободными. Моралисты говорят нам, что это — результат определённых бед или дурных действий в прошлом. Это не даёт нам возможности увидеть риск и неопределённость как единственное условие нашего прогресса, увидеть, что это не несчастье, свойственное только человеку — быть подверженным опасности и риску, а нечто, присущее всему творению или миру. Это другая интерпретация циничной фразы Анатоля Франса, что сотворение мира было высшим актом неблагоразумия: ибо в этом состоит вся красота творения; только это и делает его стоящим. Если бы перед нами был благоразумный мир, мы были бы совершенно чужды его источнику; но если перед нами мир, в самом творении которого присутствует риск, то мы — участники этого риска, и тогда всё в мире имеет смысл, включая страдания, неудачи и само зло, которое является столь неразрешимой проблемой для любой абсолютной доктрины.
Действительно интересно и важно в процессе риска, — понять, как пользоваться им в нашей жизни. Опасность, приключения, неопределённость и всё, что стоит за словом «риск», — такой же позитивный и важный фактор в гармонии существующего мира и в гармонии того, что находится за этим миром, как и два другие принципа, то есть принцип универсального распада и принцип универсальной эволюции.
Риск не есть просто элемент в механизме эволюции. Риск не всегда приносит успех. Если кто-то идёт на риск, должна быть возможность неудачи — даже вероятность. Природа, по-видимому, противопоставляет такой возможности изобилие. Каждый желудь, рождённый дубом, падает на землю и подвергается всевозможному риску, от жадных свиней до иссушающей засухи. Лишь один или два из этих желудей вырастут во взрослые дубы. Самка трески мечет, — как считают специалисты, хотя в это трудно поверить, — миллион икринок, чтобы породить ещё одну треску. Может быть, мы, люди, существуем в условиях того же риска, что с нами будет что-то не так, чтобы хоть немногие чего-то достигли. Об этом следует подумать, мы должны посмотреть этому в лицо, — или хотя бы возможности того, что это так.
На протяжении всей истории мира возникали бесчисленные формы, и подавляющее большинство их не могло выжить и исчезло. Многие жизни, казавшиеся перспективными, сметены; многие возможности не реализовались. В истории человечества возникало много культур, и лишь немногие выжили, а из них лишь очень немногие что-то оставили потомству.
Итак, нужно понять, что риск подразумевает неопределённость, что если кто-то рискует, то за это нужно платить.


* Прим. пер. - Ср. русское «азарт», получившее, правда, иной оттенок значения.
** Прим. пер. - Этот оборот, точно передающий конструкцию подлинника — не случайная небрежность. Один из существенных моментов суфийских учений (и один из аспектов, в которых полезно размышлять над предлагаемой книгой) состоит в том, что для человека важно не только «каким» быть, но и «как» быть. Часто повторяемая гурджиевская формула гласит: «Чтобы иметь возможность делать, надобно сначала должен быть».

Из беседы с Дж.Г. Беннетом

Вопрос. Вы утверждаете, что невозможно, чтобы что-то возникло из случайных возможностей, случайных событий природы, — что-то, создающее устойчивый порядок. И Вы начали говорить о первичном движении человека к этому устойчивому порядку в обществе.
Дж.Б. Я не говорю, что человек движется к порядку; он жаждет его. Нет никаких свидетельств какой-либо устойчивости, и мы можем видеть, что чем более сложным становится общество, тем с большим риском оно сталкивается. Кажется маловероятным, что может быть состояние само имело бы виртуальной определённости распада.
В. Есть ли какая-нибудь связь между гейзенберговским принципом неопределённости и тем, что называется свободой воли?
Дж.Б. Да, есть. Вы вольны измерить либо импульс электрона, либо его скорость. Такова Ваша свобода в гейзенберговском смысле.
В. Можно ли сказать, что чистое сознание само по себе устойчиво?
Дж.Б. Может быть; но не будет ли чистое сознание мёртвым состоянием полного распада? Я бы представил себе, что чистое сознание - это полное распадение в ничто.
В. Но Вы выдвигали теорию, что вся Вселенная неустойчива.
Дж.Б. Вселенная — это то, что может быть знаемо, по определению, Бог — это непознаваемое, так что лучше здесь задать вопрос о Боге. Всё, что мы наблюдаем, и всё, что мы испытываем в опыте, по-видимому, показывает, что есть устойчивость смерти, устойчивость распада, произвольного движения, разделённости на тождественные части. Мы не знаем, — и я бы сказал, что мы не можем постичь, — противоположную устойчивость, устойчивость трансцендентальной гармонии, которая может быть приписана Богу.
В. Я согласен, что на материальном плане нет другой устойчивости, кроме энтропии; но не согласитесь ли Вы, что есть более высокие уровни духовности, где может существовать духовная устойчивость?
Дж.Б. Есть более высокие уровни духовности, в этом я не сомневаюсь. Но почему нужно предполагать, что они должны быть более устойчивыми? Может быть, они менее устойчивы, чем материальность. Если Вы вместе со мной примете, что устойчивость есть смерть, то это означало бы, что более высокие уровни мертвее смерти. Я только что сказал, что если Вы представляете себе чистое сознание устойчивым, это значит, что Вы представляете его себе мёртвым.
В. Иными словами, как только нечто становится устойчивым, оно перестаёт быть живым?
Дж.Б. Так мне это представляется. В той мере, в какой предпринимается риск, и преодолеваются опасности, — есть жизнь. Мне кажется, что это так, таков наш опыт. Если мы иногда воображаем, что предпочли бы, чтобы это кончилось, и чтобы мы могли уснуть мирно и устойчиво навеки, нечто в нас говорит: «Я предпочёл бы время от времени просыпаться и пускаться в приключения».
В. Не думаете ли Вы, что пустота, ничто отсутствия самости или само-аннигиляция в чистом сознании может быть состоянием непрерывной потенциальности, которое скорее живо, чем мертво, которое чревато возможностями?
Дж.Б. Если оно имеет возможности, оно также имеет невозможности. Если слово «возможность» что-нибудь значит, оно означает нечто, что может быть, а может и не быть. Если оно должно быть, мы не назовём это «возможностью», это актуальность, детерминированная вещь. Если она детерминирована, вы не можете говорить о ней как о имеющей потенциальности. Если оно имеет возможности, оно должно иметь неопределённость, иначе слово «возможность» ничего не значит. Поэтому Ваше представление о неограниченных возможностях должно включать неограниченную неопределённость, то есть неограниченный риск. Вот то, о чём люди не думают. Если бы были неограниченные возможности без неопределённости, это означало бы неограниченный детерминизм.
В. Нельзя ли сказать, что победитель в дерби будущего года уже предопределён? Иногда это предвидят.
Дж.Б. Иногда победителя предсказывают, но всё же он не побеждает. В этом есть неопределённость. Если бы Вы видели во сне победителя дерби будущего года, поставили бы Вы на него всё до последнего пенни?
В. В случае определённого рода сна - мог бы.
Дж.Б. В таком случае Вы находитесь высоко на шкале людей, готовых рисковать.
В. Нельзя ли сравнить неустойчивость с движением, а устойчивость с покоем, и, следовательно, неустойчивость, которая, по-видимому, управляет жизнью, будет жизненно-активна, а устойчивость, которую Вы называете смертью, может быть жизнью в покое и в потенциальном состоянии?
Дж.Б. Но если это потенциальное состояние, оно должно иметь альтернативы того, что может с ним произойти. Слово "потенциальный" должно означать это. (Поднимает указку и показывает её). Указка имеет потенциальности, поскольку находится на некотором расстоянии от пола, но всё же она находится в покое на столе. Но это не означает, что она не подвержена риску быть сброшенной. Покой, — это не то же, что смерть. Конечно, есть состояния покоя, есть состояния бездействующей потенциальности, конечно! Движение и покой — это не то же самое, что детерминизм и неопределённость.
В. Конечно, поскольку потенциальность существует, это скорее живая пустота, нежели мёртвая пустота. Я мыслю в терминах полярностей, оппозиций, поскольку мы говорим о возможностях и невозможностях. Это не многомерный способ мышления, а полярный. Мы входим в противоположности, которые могут реально нигде не существовать, кроме как в нашем сознании. В то время как если бы мы мыслили иначе, и не прибегали бы к мышлению посредством работы мозга, мы может быть могли бы увидеть, что есть нечто большее, чем возможности и невозможности.
Дж.Б. Вы указываете на нечто, к чему я стремился придти: что это не полярная ситуация. Риск не является ни тем ни другим полюсом, и он также не находится посередине между полюсами. Он не похож ни на один. Риск не похож на устойчивость, ни на неустойчивость, он не похож ни на неподвижность смерти, ни на состояние совершенного порядка. Он иной: он живой. Живое состояние — это не конечный пункт, это ни один из двух конечных пунктов. Точка зрения полярности приводит нас к такому разделению: либо всё кончается статической смертью, несуществованием, либо движется к Бесконечности, шарденовской Омеге. Я утверждаю, что обе эти точки зрения неудовлетворительны.
В. Но могли бы Вы сказать что-либо о времени в связи с этим вопросом?
Дж.Б. Не следовало бы спрашивать меня о времени, иначе я не остановлюсь! Я думаю, что время справедливо связывается с понятием порядка и беспорядка; время есть стрела в смысле Эддингтона. Но я не верю, что есть только одномерное время термодинамического вырождения. Я думаю, что есть разные времена, идущие рядом друг с другом. Это означает, что есть больше направлений времени, чем обычно предполагают. Кто-то говорил о различных уровнях духовности. Это предполагает движение в различных измерениях, которые не являются временем, но и не находятся вне него; это нечто отличное и от того, и от другого. Особая черта действия риска в том, что он также, по-видимому, не находится внутри времени. Иными словами, мне кажется, что мы должны принять, что есть некоторая часть реальности, которая не есть процесс во времени, она содержит нечто большее. Интересно и необычно то, что, по-видимому, путь к тому, чтобы справиться со временем — в понимании риска.
В. Я хотел бы задать вопрос о втором законе термодинамики. Сейчас он обычно принимается как закон физики; как бы Вы отнеслись к возможности, что это закон Вселенной как целого? Лично я думаю, что он не действует для Вселенной как целого.
Дж.Б. Он не исключительно действует. Нечто может быть универсально действенным, но всё же не исключительно действенным. Гравитация кажется универсально действенной, но бывают случаи, когда вещи движутся против гравитационного поля, например под действием электрического поля. Так что, хотя есть такого рода наложение различных принципов, я уверен, что есть универсальный принцип движения к устойчивости такого рода, который выражается вторым законом. Но есть также движение прочь от устойчивости; негонтропия или синтропия - это реальность. Есть синтропические процессы, хотя это не то же самое, что риск.
В. Связано ли реально наше представление о надежде с распределённостью? Человек всегда молится о том, чтобы риск имел место в том, что кажется неизбежным.
Дж.Б. Да, в объективном смысле это верно. Есть надежда разного рода. Научиться жить в мире риска — это не только иметь возможности, это означает, скорее, — создавать возможности. Надежда состоит не в реализации потенциала, а в увеличении потенциала. Это объективная надежда. Но есть надежда другого рода, надежда игрока, который в действительности ожидает от закона риска того, что не входит в его функция, то есть чтобы он дал нечто за ничто. Это, совершенно ложная интерпретация закона риска. Мы весьма склонны к этому, мы в огромной мере подвержены надежде такого рода — ожиданию от закона риска незаработанной прибыли. Но это не то, что в действительности крепит мир.
В. Каково отношение между риском и законом Кармы (который мне не хотелось бы определять)?
Дж.Б. Карма — это почти то же самое, что причинность. Это понятие совершенно отличается от понятия Дхармы, более глубокого и значительного, в которое риск входит значимым образом. Карма не есть причинность в том смысле, как она понималась, скажем, в XIX веке. Реально это статический закон относительно того, что определённые следствия очень вероятно последуют за определёнными причинами. Следовательно, возможно избежать закона кармы, потому что это всего лишь статический закон, а не абсолютный. Истории, подобные историям Фауста или Пар Гюнта, всегда кончаются тем, что от закона кармы удаётся ускользнуть посредством какого-то трюка, по крайней мере, в тех вариантах, которые создаются для обмана людей. Они кажутся очень неубедительными, когда дело доходит до последнего акта, но в этом есть также нечто важное. В этих драмах Ибсен и Гёте выразили определённое прозрение того, как риск и карма действуют сообща, создавая ситуации, делающие жизнь стоящей.

Кроме всего, мне хотелось бы, чтобы вы понимали, что риск не есть негативное состояние. Это не есть небезопасность или отрицание безопасности, это не есть также беспокойство или отрицание покоя. Это живой потенциал, и это — открытая дверь к Реальности, которая находится за пределами безопасности, за пределами определённости, которая не имеет пределов потому что не имеет конца.
6244: By ВВВ on Среда, Апрель 18, 2001 - 05:37:
Давайте попробуем. Текст интересный.
Для затравки несколько вопросов.
Во-первых мне показалось не очень удачным перевод hazard как риск, случай или случайность здесь по-моему было бы более уместным.
Во-вторых, мне не понятна следующая фраза: "Один род устойчивости — устойчивость полной неустойчивости, то есть состояние беспорядочного движения, в котором всё предсказуемо, потому что ничто не может произойти".
Почему это "состояние беспорядочного движения" "предсказуемо", и почему в нем "ничто не может произойти". Может ошиблись при наборе? Или я чего не понимаю?
Ну и серьезное возражение к самому автору. Он пишет: "С другой стороны, эволюционный процесс есть то, что мы называем борьбой за существование. Несомненно есть такой фактор: устранение непригодных и благоприятные возможности развития и прогресса более перспективных пород. Это весьма очевидное действие закона риска".
Во-первых, совершенно непонятно, что он так привязался к этой эволюции и прогрессу, как-то непохоже на ученика Гурджиева, который крайне скептично относился к современной цивилизации и к современному человеку, а, во-вторых, это просто неправильно: "Что меня всего более поражает, когда я мысленно окидываю взором великое прошлое человека, это то, что я вижу всегда в нем обратное тому, что видит в нем... Дарвин..., т.е. отбор в пользу более сильных, удачников, прогресс вида. Как раз противоположное бросается в глаза: вымирание счастливых комбинаций, бесполезность типов высшего порядка, неизбежность господства средних, даже НИЖЕСРЕДНИХ типов" (Ф. Ницше "Воля к власти", 685).
Не знаю как здесь действует "закон риска", но появление высшего типа это, несомненно, случайность.
6426: By Леон on Пятница, Апрель 20, 2001 - 23:24:
Было бы интересно узнать официальное мнение "Арктогеи" о данном тексте в частности и о Бенноте в целом.
6582: By РБ on Понедельник, Апрель 23, 2001 - 22:18:
Ответ ВВВ

> Давайте попробуем. Текст интересный.
> Для затравки несколько вопросов.
ВВВ> Во-первых мне показалось не очень удачным перевод hazard как риск, случай или случайность здесь по-моему было бы более уместным. Во-вторых, мне не понятна следующая фраза: "Один род устойчивости - устойчивость полной неустойчивости, то есть состояние беспорядочного движения, в котором всё предсказуемо, потому что ничто не может произойти". Почему это "состояние беспорядочного движения" "предсказуемо", и почему в нем "ничто не может произойти". Может ошиблись при наборе? Или я чего не понимаю?

РБ: Если ВСЁ движется без всякого порядка, то получается хаос и происходит взаимопогашение, а, следовательно, "ничего не может произойти" и это весьма предсказуемо.

ВВВ: Ну и серьезное возражение к самому автору. Он пишет: "С другой стороны, эволюционный процесс есть то, что мы называем борьбой за существование. Несомненно есть такой фактор: устранение непригодных и благоприятные возможности развития и прогресса более перспективных пород. Это весьма очевидное действие закона риска".
Во-первых, совершенно непонятно, что он так привязался к этой эволюции и прогрессу, как-то непохоже на ученика Гурджиева, который крайне скептично относился к современной цивилизации и к современному человеку, а, во-вторых, это просто неправильно: "Что меня всего более поражает, когда я мысленно окидываю взором великое прошлое человека, это то, что я вижу всегда в нем обратное тому, что видит в нем... Дарвин..., т.е. отбор в пользу более сильных, удачников, прогресс вида. Как раз противоположное бросается в глаза: вымирание счастливых комбинаций, бесполезность типов высшего порядка, неизбежность господства средних, даже НИЖЕСРЕДНИХ типов" (Ф. Ницше "Воля к власти", 685). Не знаю как здесь действует "закон риска", но оявление
высшего типа это, несомненно, случайность.

РБ: Если бы Гурджиев относился к "современному человеку" настолько же "скептично" как Генон или Эвола, то создал бы элитарное учение типа традиционализма, оследователи которого очень многое ЗНАЮТ, но непропорционально мало УМЕЮТ. GIG же учил тому "как делать", поэтому его идеи гораздо глубже вошли в повседневность, так, что мы их даже порой не замечаем... Впрочем, я совсем не собираюсь превозносить Гурджиева над
Геноном, Штейнером, Кроули, Юнгом или другими духовными учителями.
Современному европейцу, вероятно, лучше всего относится к ним исходя из принципа дополнительности. Начать можно с того, кто ближе и лучше понятен, а значение остальных выяснится по ходу. Беннет в этом плане является вполне самостоятельным духовным учителем, поэтому его рассмотрение в "гурджиевской" перспективе может (и должно!) сбивать с толку. Книга "Hazard" является комментарием к "Драматической вселенной", где объясняется что именно Беннет понимает под "эволюцией". Его понимание вбирает в себя как определение Гурджиева (см. 3 гл. "В поисках чудесного"), так и современные ему научные теории. Разумеется, он не имеет в виду "механической" эволюции, в смысле традиционалистского "прогресса". Но вот, Вам, ВВВ, вопрос "на засыпку": можно ли считать "прогрессом" эволюцию планет?

Теперь об отборе. Беннет рассуждает об эволюции в экзистенциальном плане, исходя из постулата, что жизнь выдвигает на каждом этапе всё новые требования и именно соответствие этим требованиям и определяет кто сильный, а кто слабый, кто лучший, а кто худший. Рассуждения же Ницше оторваны от конкретной жизни и привязаны к неким идеалистическим схемам. Поэтому у него и получается, что комбинация "счастливая", но она вымирает, тип "высший", но он "бесполезен". В чём же счастье? В том, чтобы вымирать быстрее? А "высшее" проявляется в том, чтобы подчиняться господству "нижесреднего"? Как-то мрачно и оторвано от жизни получается... Беннет пытается понять логику Творения per se, а Ницше предъявляет к нему СВОИ идеалистические требования.
Видимо, следуя за Ницше, "чистые" традиционалисты становятся всё менее адекватными или вынуждены обслуживать интересы "нижесредних" господ, теша себя иллюзией, что сами-то они "счастливые" и "высшие". А что потом с ними случится - читайте у Ф.Н.
Уважаемый ВВВ! Появление "высшего типа" именно не "случайность" (которая предполагает неосознанность), а риск, предполагающий сознательное подвергание себя опасности, исходя из точного знания законов бытия. Появление высшего типа происходит только по его собственной воле, поэтому он и высший.
С наилучшими пожеланиями,
РБ
6624: By ВВВ on Вторник, Апрель 24, 2001 - 18:53:
РБ: "Если ВСЁ движется без всякого порядка, то получается хаос и происходит взаимопогаше-ние, а, следовательно, "ничего не может произойти" и это весьма предсказуемо".

А почему в хаосе должно происходить "взаимопогашение"? Хотя, ладно, с физикой у меня всегда отношения не ладились.

РБ: "Впрочем, я совсем не собираюсь превозносить Гурджиева над Геноном, Штейнером, Кроули, Юнгом или другими духовными учителями".

А я бы запросто "превознесла" :).

РБ: "Книга "Hazard" является комментарием к "Драматической вселенной", где объясняется что именно Беннет понимает под "эволюцией". Его понимание вбирает в себя как определение Гурд-жиева (см. 3 гл. "В поисках чудесного"), так и современные ему научные теории. Разумеется, он не имеет в виду "механической" эволюции, в смысле традиционалистского "прогресса"".

Здесь - проблема. Самого Гурджиева у меня только "Жизнь замечательных людей", а Успенского вообще нет. Может ссылку подскажете, где он есть в Сети. Или сами вкратце поясните, что он под эволюцией подразумевает.
РБ: "Но вот, Вам, ВВВ, вопрос "на засыпку": можно ли считать "прогрессом" эволюцию планет?"

Вопрос взаимосвязан с предыдущим, но все-таки попробую ответить. Что может означать "эво-люция планет"? Если речь идет о том, что они становятся более пригодными для возникновения на них жизни? Тогда для зарождающейся на них жизни - это прогресс, а вот для самих планет - сомнительно.

РБ: "Теперь об отборе. Беннет рассуждает об эволюции в экзистенциальном плане, исходя из постулата, что жизнь выдвигает на каждом этапе всё новые требования и именно соответствие этим требованиям и определяет кто сильный, а кто слабый, кто лучший, а кто худший. Рассужде-ния же Ницше оторваны от конкретной жизни и привязаны к неким идеалистическим схемам. По-этому у него и получается, что комбинация "счастливая", но она вымирает, тип "высший", но он "бесполезен". В чём же счастье?"

Первое рассуждение, кстати, вполне в духе Ницше. Но... вы уверены, что человек стремится именно к счастью?

РБ: "В том, чтобы вымирать быстрее?"

"И сомнение, как свежий северный ветер, врывается в наше сознание: правда ли, что жить хоро-шо, а умереть - плохо?"
(Из предисловия к "Наваждению" Дэвида Линдсея - судя по стилю, Головин)

РБ: "А "высшее" проявляется в том, чтобы подчиняться господству "нижесреднего"?"

Как раз, напротив, в том, чтобы подчинить "нижесреднее" "высшему". Хотя согласно, что в подоб-ных притязаниях есть нечто хитрожопое. В конце концов, если ты высший, то и будь им. И нечего жаловаться на то, что быдло у власти, а ты - в дерьме.

РБ: "Беннет пытается понять логику Творения per se, а Ницше предъявляет к нему СВОИ идеали-стические требования".

А здесь уже принципиальное разногласие. Мне представляется сомнительной возможность по-нимания чего-либо, вне того, что ЕСТЬ собой тот или иной человек. В соответствие с чем меня-ется и его понимание и вообще общий вектор его жизненного интереса. Так что говорить, кто здесь более прав Беннет или Ницше просто бессмысленно. По большому счету каждый из них создает СВОЙ мир, нам же остается либо выбирать тот или иной в зависимости от наших пред-почтений, либо.. создать свой? А "логика Творения per se" есть столь же сомнительная штука как и пресловутая "вещь в себе".

РБ: "Видимо, следуя за Ницше, "чистые" традиционалисты становятся всё менее адекватными или вынуждены обслуживать интересы "нижесредних" господ, теша себя иллюзией, что сами-то они "счастливые" и "высшие". А что потом с ними случится - читайте у Ф.Н."

Я - не традиционалист! Ни "чистый", ни "грязный".

РБ: "Появление "высшего типа" именно не "случайность" (которая предполагает неосознанность), а риск, предполагающий сознательное подвергание себя опасности, исходя из точного знания законов бытия. Появление высшего типа происходит только по его собственной воле, поэтому он и высший".

Как там называлась последняя недописанная книга Гурджиева, если не ошибаюсь, что-то вроде "Жизнь реальна только тогда, когда "Я есть"? (Кстати, ее перевели на русский? Давненько чита-ла, но сколько мне помнится там есть приблизительно следующее суждение "человек может быть только тем, что он есть и ничем иным". То есть, если человек ЕСТЬ высший, то он им и есть. Реализует ли он свое превосходство или нет, в данном случае неважно (кстати, последний вариант и есть неудачник по Ницше) , но СТАТЬ высшим он не может.
"Точное знание законов бытия" - смешно, априорно предполагается, что такие законы имеются. А если - нет? Ведь и сам Беннет довольно подробно рассматривает вопрос о якобы "неотврати-мых" законах Природы. Весь ход его рассуждений вполне применим и к "законам бытия".
Про "собственную волю" я вообще уже не говорю. Можно, конечно, забацать сюда пару цитат из Ницше, но я думаю вы и сами знакомы с его отношением к "воле". Но даже, если согласиться с вашим высказыванием, то следствием "подвергания себя опасности" вполне может быть все та же смерть. Тогда возникает тот же вопрос, который вы задали мне; "В чём же счастье? В том, чтобы вымирать быстрее?".
К тому же вы противоречите и самому Беннету. У него "Но игрок не может просто по своей воле двигаться через имеющиеся пустые места: движение определяется бросанием костей, которые в этой древней игре заменяют случайность (chance), наличествующей в любом естественном про-цессе..." и далее "для каждого есть определённый путь движения, и он движется по этому пути от одного имеющегося пустого места к другому; но при этом он управляем неопределённым факто-ром, который вносится выкидыванием костей". Получается определенность или по вашему "зако-ны бытия" возникают, если мы принимаем правила игры, но, если мы их приняли, то все зависит уже не от нашей воли, а от "неопределенного фактора". Да и движет человека к опасности вовсе не осознанное желание, не стремление стать высшим, а совершенно иррациональный инстинкт "Я хочу особенно подчеркнуть, что это привлечение происходит не из предположения, что через риск мы приблизимся к гармонии; для многих людей - может быть для всех в некоторой степени, но для многих очень сильно и живо, - привлекательна сама опасность".

От одной цитаты все же не удержусь: "...Если некогда за столом богов на земле играл я в кости с богами, так что земля содрогалась и трескалась, изрыгая огненные реки, -
ибо земля есть стол богов, дрожащий от новых творческих слов и от шума игральных костей..."
Чем не эпиграф к Беннету?
6629: By Жнец on Вторник, Апрель 24, 2001 - 21:44:
"Эволюция планет" - это развитие спирали их орбит, в первейшую очередь. То есть, полагая, что планеты отдаляются от солнца. Но вполне вероятно, что имеет место их "инволюция", то есть сворачивание орбит вплоть до падения на поверхность солнца? Как знать..
6631: By Андрей Чернов on Вторник, Апрель 24, 2001 - 22:36:
Под планетой естествоиспытатель Гурджиев имел в виду живое существо, на определённом этапе своей эволюции питающееся эманациями других существ, специально разведённых для этого на её поверхности. Под звездой - существо, питающееся эманациями окружающих планет. Принцип такой - что находится на периферии (на поверхности, или вращается вокруг), то и едят. Проблемы (у всех) начинаются тогда, когда поедаемое перестаёт обеспечивать нужное качество корма.
6642: By ВВВ on Среда, Апрель 25, 2001 - 11:04:
Ага, Андрей, спасибо, теперь вспомнила эту концепцию.
6666: By РБ on Среда, Апрель 25, 2001 - 19:54:
Уважаемый Жнец!
Спасибо за конкретный ответ на конкретный вопрос. Возможность задавать подобные вопросы и давать на них подобные ответы отличает эзотерических
учеников от всякого фуфла, которое порой претендует даже на звание "учителей". Вопрос об эволюции планет можно также рассматривать как с
внешней стороны (по отношению к Солнцу), так и с внутренней (по отношению к процессам, происходящим на самих планетах). Подоплёка вопроса также и в том, как далеко простирается влияние процессов, инициируемых со стороны самих
планет.
6667: By РБ on Среда, Апрель 25, 2001 - 19:56:
Андрей! Ответ безусловно верный - это самый доступный для нас способ вступить в космическую гармонию, хотя он может показаться "антигуманным"
тому, кто не понимает, чем это оплачивается -"разводить существ на своей поверхности":-)
РБ
6809: By AT on Пятница, Апрель 27, 2001 - 20:26:
Меня удивляет, - неоднократно повторял учитель Гурджиев, что о Солнце говорят "Наш Отец" и "Кормилец", тогда как дело обстоит в точности наоборот: это Солнце питается нами.
Избавиться от влияний невозможно, можно лишь поменять одни на другие. Планета круглее человека , человек по отношению к ней находится сбоку. И душа по отношению к телу огромна и кругла. Тело - её периферийный отросток, оно обращается вокруг. Внутри тела солома и опилки, а всё главное снаружи. Тело доступно душе в любой точке его места и времени, и в любом его эпизоде. Оно похоже на марионетку, на персонаж компьютерной игрушки, или на задание, или на условия игры, в которых содержатся и персонаж, и мир, надетый на него. Игрок добавляет аватаре скиллзов, стирает и проходит эпизоды заново, точнее формулируя задачу: на третий или чётвертый раз персонаж уже получается гораздо лучше. Жаль, времени у человека не так много - видимо игроки по большей части используют шароварный вариант, с trial лет около ста. Редко услышишь, чтобы кто заплатил за полную версию. Зачем им это? Игрок и бесстрастен и отстранён от игры, как проницательный ловец раков на собственный уд - от наживки.
Но шароварную программу, говорят алхимики, можно обучить хакнуть саму себя.
6988: By ВВВ on Вторник, Май 01, 2001 - 08:59:
Похоже все позабыли, что целью первой книги Гурджиева было разрушить привычный человеку взгляд на окружающий его мир и на себя самого. Поэтому может не стоит так уже всерьез относится к изложенным там теориям? Вот хорошая иллюстрация:
"Планеты, кто с испуганным взвизгом, кто, с радостным хохотом, разбегались во все стороны. За ними гнался человек, яростно выкрикивающий на бегу: "Ах, вы, бесстыдницы, ах, озорницы, стоило одному человеку попытаться по иному взглянуть на мир, а вы уже возомнили о себе невесть что! Ах, вы, плутовки!" Солнце полу-смущенно, полу-испуганно пыталось укрыться в тени слишком маленькой для него Луны. Чуть вдали с безмятежным спокойствием восседала Земля, взирая на разыгравшуюся перед ней сцену, подобно величественной матроне, наблюдающей за игрой расшалившихся ребятишек. Рядом примостился лысый человечек, в густых устах которого крылась ироническая усмешка".
(Из книги "39,3 градуса по Цельсию").
7002: By Хахахель on Вторник, Май 01, 2001 - 18:56:
"У вас проблемы? Ничего страшного! Ваши проблемы - наши проблемы. А у нас проблем нет! "
Совсем не нужно, чтобы небольшие существа на поверхности принимали всерьез планетарных демонов.
Достаточно, чтобы они не были слишком жесткими.
"Неповторимая тайна твоей души...ее чарующий аромат разработан специально для тебя лабораториями Гарнье, Париж."


В настоящее время публикации в этом разделе заблокированы. Свяжитесь с модератором для уточнения подробностей.

Rambler's Top100

Topics Last Day Last Week Tree View    Getting Started Formatting Troubleshooting Program Credits    New Messages Keyword Search Contact Moderators Edit Profile Administration

TopList Rambler's Top100