Увер. Марийская мифологическая повесть К. И. Ситникова

Форумы Арктогеи (philosophy): ТРАДИЦИЯ МЕТАФИЗИКА ИНИЦИАЦИЯ: Увер. Марийская мифологическая повесть К. И. Ситникова
16598: By Сотура Туммо on Среда, Январь 01, 2003 - 15:54:
К.И.Ситников, 1995.

УВЕР

Давным-давно, когда еще златокосая красавица не улетела на небо, на берегу Виче возвышались стены огромного замка. Владел тем замком марийский князь Пурл. Был он силы и ловкости необычайной: другие ходили на медведя с копьем-рогатиной, а он – мог завалить его голыми руками. Всем наградила его Шочэн Ава: лицом он был светел, как солнце, глазами остр, как ястреб. Только сердце княжеское было словно камень. Придут к нему бедняки, просить в долг зерна – рассмеется Пурл, бросит им под ноги мешок, набитый песком. Берите мол, вот вам мой княжеский подарок! Но была у Пурла жена-красавица по имени Эвика. Казалось, сам Тэлзе Юмо, бог луны, поделился с ней своей молочной белизной, а великий рассветный бог Эр прикоснулся к ее щекам розовыми перстами. Не было добрей женщины в целом свете. Насмотрится она как ее муж потешается над бедняками и, когда все уйдут, велит слугам тайком вынести из княжеских подвалов немного зерна, чтобы беднякам до весны хватило.
Hо случилась беда: заболела Эвика. Самые искусные знахари, юзо, не могли понять, что с нею случилось. Hе иначе, могущественный колдун навел на нее порчу. А как снять ее – никто не знает! Понял Пурл, что наказал его Куго Юмо за жестокосердие. Молил Азерена, духа смерти, не отнимать у него жены, но через несколько дней умерла Эвика. Плач стоял в каждом доме, так велика была любовь народа к своей заступнице.
Стали хоронить княгиню. Вырыли на левом берегу реки, в желтом песке, глубокую яму, устлали ее свежими сосновыми досками, накрыли мехами и положили на них тело Эвики. Подошел к ней Пурл и охнул. Будто не умирала его жена вовсе, а заснула. Даже румянец не покинул ее щек. Сверкала на ее бледном челе княжеская диадема с подвешенными к ней серебряными колокольчиками; на груди покоилось тяжелое ожерелье из нанизанных на золотые кольца фигурок голубей и уток; бронзовые браслеты охватывали тонкие запястья сложенных вместе рук …
Три дня горевал князь, не ел, не пил ничего, не мог примириться со смертью своей жены. Hа четвертый день пошел он к жрецам – онаенгам, говорит им: "О мудрые онаенги, вы знаете все, покажите мне прямой путь в Царство мертвых! Нет мне жизни без жены моей! Пойду я к подземному владыке Киамат Тора, попрошу его вернуть мне Эвику!" Долго отговаривали его жрецы, но непреклонен был князь в своем решении. Тогда выступил вперед старший онаенг, древний старик с длинной седой бородой:
– Один из путей в Царство мертвых, – произнес он, – пролегает через дупло священного дуба, который растет в нашей керемети. Стоит он там с самого начала времен. Если мы принесем в жертву молодого белого жеребенка, то Куго Юмо снизойдет к нашей просьбе, и ты сможешь исполнить задуманное.
– Так чего же мы ждем?! – воскликнул князь.
– Hе спеши, князь. Ты ведь знаешь, что негоже являться перед богами в гневе и нетерпении. Сперва нужно омыться, очиститься.
Вспыхнул князь Пурл, но сдержался:
– Ты прав, онаенг, я вел себя безрассудно. Сделай все, как надо, и попроси богов не принимать мои слова близко к сердцу. – Но тут же грозно добавил:
– Смотри же, чтобы к вечеру все было готово!
Принял омовение князь, надел на себя все простое, что крестьяне носят: белую холщовую рубаху, ош тувур, подпоясался кожаным поясом, кюзанушто, свитым из шерстяных нитей с нанизанными на них раковинами. Hа грудь повесил ожерелье из когтей рыси. Взял в руки охотничий нож и пошел один в керемет.
Там уже, в самом центре керемети, за высокой оградой, пылал большой костер, а вокруг него – еще шесть костров, поменьше. В это время старший онаенг вышел через восточный проход в изгороди и вскоре вернулся, ведя за собой белого жеребенка. Привязав его к дубу, он достал нож и, обратившись к восходу солнца, громко сказал: "О великий бог Куго Юмо! Прими в дар эту жертву в знак нашего уважения и почтения к тебе!" Младшие онаенги, слушая его, согласно кивали головами и тихонько постукивали железными ножами о топоры, чтобы молитва дошла до бога. Только князь стоял неподвижно с сумрачным взглядом и сведенными у переносицы густыми бровями.
…Когда жертвенное мясо сгорело в огне семи костров, старший онаенг поднял обе руки над головой и воскликнул:
– О великий бог – Куго Юмо! О бог вселенной – Туня Юмо! Богиня солнца – Кэчэ Ава! Бог молнии – Волгэнчо Юмо! Повелительница ветра – Мардеж Ава! Заклинаю вас силами ю, отворите дверь в Царство мертвых для князя Пурла!
Грянул гром, да такой сильный, что казалось, само небо раскололось на части. Дуб дрогнул, из его глубины послышался громкий скрежет.
– Скорее, князь! – крикнул онаенг.
Князь Пурл бросился к дубу, одним прыжком вскочил в широкое дупло. В дупле лесенка, вниз ведет. Спустился по ней – дверь перед ним распахнулась. Переступил он порог и очутился в поле, но видит, место нехорошее: солнца нет, свет тусклый, как от свечи, а небо каменное, серое.
Шел Пурл некоторое время и наконец добрался до леса. Там какие-то люди деревья рубят.
Подошел к ним князь, спрашивает:
– Кто вы и для кого рубите?
Отвечают ему:
– Мы непогребеные покойники, а лес рубим для Киамат Тора.
– Hе слышали ли вы о жене моей, Эвике?
– Нет, не слышали. Ступай к Киамат Тора, он все знает.
– Как же мне к нему пройти?
– Иди еще дальше на полночь, придешь к высокой черной горе, на ее вершине сидит Киамат Тора.
Поблагодарил их князь Пурл и пошел на полночь.
Приходит он к высокой черной горе, а гора крутая, с какой стороны ни подступишься – камень голый, даже уцепиться не за что. Вдруг земля под ним задрожала, – спускается с горы великан Курукенг. Заметил он Пурла:
– Ты что за муха? – произнес Курукенг громовым голосом.
– Я князь Пурл, хочу подняться на эту гору.
Посадил Курукенг князя себе на плечо и полез наверх.
Добрались они до вершины горы. Там сидит владыка Царства мертвых – Киамат Тора. Страшный: весь будто каменный, изо рта красное пламя вырывается, в руках посох из человечьей кости. Опустил Курукенг князя на землю.
Обратился князь Пурл к подземному владыке:
– О великий Киамат Тора! Прости, что решился потревожить твой покой. Пришел я из мира живых, чтобы найти свою жену, Эвику!
Киамат Тора ударил посохом. Тут же возник перед ним высокий чернобородый мужчина с мечом на боку.
– Это сам Азерен, вестник смерти, – шепнул князю Курукенг. – Будь с ним поосторожней.
– Чего ты хочешь, смертный, от бессмертных? – спросил грозно Азерен.
Повторил князь свою просьбу.
– Я всех мертвых знаю наперечет, нет среди них твоей жены, – ответил Азерен. Напрасно ты сюда пришел, человек.
– Как же так? Ведь я своими руками похоронил ее! – возразил Пурл.
Hо тут заговорил сам Киамат Тора, и голос его был ужасен:
– Слушай меня, смертный! Долго утомлял ты мой слух. Если ты задержишься здесь хотя бы еще на одно мгновение, я сожру твою душу!
Курукенг снова посадил князя Пурла на плечи и бросился вниз. У подножия горы он поставил князя на землю и, отдышавшись, сказал: "Возвращайся, князь, к живым, пока сам жив!"
Поблагодарил его князь за помощь и, делать нечего, отправился в обратный путь. Миновал он лес, в котором непогребенные мертвецы рубили деревья для Киамат Тора, и вдруг слышит стук копыт. Обернулся, видит, скачет за ним мертвая лошадь с вытекшими глазами, а на ней, спиной к голове, сидит голая старуха. Тощая – страх! Князь сразу догадался, что это овда, ведьма.
Когда мертвая лошадь поравнялась с князем, и сидевшая задом-наперед овда заметила чужеземца, князь Пурл низко поклонился ей и поздоровался вежливо.
– Далеко собрался, князь? – спросила она.
– Откуда тебе известно, кто я, добрая женщина? – изумился Пурл.
Рассмеялась ведьма:
– Никому я не помогала, князь Пурл, но тебе помогу. Еще ни одна душа – ни живая, ни мертвая – не называла меня доброй женщиной, потому скажу, что не умерла жена твоя – живьем ее похоронили. Душа Эвики при теле осталась, потому никто здесь о ней и не знает.
– Живьем?! – вскричал князь. – Как же это могло случиться?
– Когда-то, на том месте, где стоит твой замок, князь, жил ужасный увер. При жизни он был недобрым человеком. А как умер, стал выходить по ночам из могилы и вредить людям. Однажды ночью увидел он спящую княгиню. Объяла его похоть, и решил он сосватать ее за себя, мертвеца. Наслал на нее порчу, в сон непробудный погрузил. Ее похоронили, а ему только того и надо. Теперь он к ней подбирается: третью ночь роет под землей ход от своей могилы. Торопись, князь! Совсем близко подобрался он к Эвике!
Поклонился Пурл овде и со всех ног бросился бежать обратно. Взобрался по стволу дуба по лестнице. Еле-еле успел выскочить из дупла. Как выскочил, – захлопнулась внизу дверь.
Велел князь онаенгам вскрыть могилу жены. Подняли ее, а она все такая же как прежде. Даже еще краше и свежее стала, словно цветок, выглянувший весною из-под глубокого снега. Разобрали могилу, а там, под досками увер корчится – совсем близко подобрался, уже начал зубами дерево грызть. Схватил его Пурл за плечи и перевернул на живот. Вздрогнул увер, закричал страшным голосом и сгнил в одно мгновение. Тут же вздохнула Эвика полной грудью и открыла глаза.
С тех пор ни один бедняк не уходил из замка с пустыми руками. А князь Пурл и жена его, прекрасная Эвика, жили долго-предолго, на зависть богам и радость людям.
16703: By Сотура Туммо on Вторник, Январь 14, 2003 - 16:05:
Исправленный текст.

УВЕР

легенда

Давным-давно, когда еще златокосая красавица не улетела на небо, на берегу Виче возвышались стены огромного замка. Владел тем замком марийский князь Пурл. Был он силы и ловкости необычайной: другие ходили на медведя с копьем-рогатиной, а он - мог завалить его голыми руками. Всем наградила его Шочэн Ава*: лицом он был светел, как солнце, глазами остр, как ястреб. Только сердце княжеское было словно камень. Придут к нему бедняки, просить в долг зерна - рассмеется князь Пурл, бросит им под ноги мешок, набитый песком. Берите мол, вот вам мой подарок! Но была у князя жена-красавица по имени Эвика. Казалось, сам Тэлзе Юмо, бог луны, поделился с ней своей молочной белизной, а великий рассветный бог Эр прикоснулся к ее щекам розовыми перстами.
Земля круглая, потому счастье и горе перекатываются по ней из края в край. Укатило счастье и прикатило горе. Заболела Эвика. Самые искусные знахари, юзо, не могли понять, что с нею случилось. Hе иначе, могущественный колдун навел на нее порчу. А как снять ее - никто не знает! Понял князь Пурл, что наказал его Куго Юмо за жестокосердие. Молил Азерена, духа смерти, не отнимать у него жены, но через несколько дней умерла Эвика.
Стали хоронить княгиню. Вырыли на левом берегу реки, в желтом песке, глубокую яму, устлали ее свежими сосновыми досками, накрыли мехами и положили на них тело Эвики. Подошел к ней князь Пурл и ахнул. Будто не умирала его жена вовсе, а заснула. Даже румянец не покинул ее щек. Сверкала на ее бледном челе княжеская диадема с подвешенными к ней серебряными колокольчиками; на груди покоилось тяжелое ожерелье из нанизанных на золотые кольца фигурок голубей и уток; бронзовые браслеты охватывали тонкие запястья сложенных вместе рук …
Три дня горевал князь, не ел, не пил ничего, не мог примириться со смертью своей жены. Hа четвертый день пошел он к жрецам - онаенгам, говорит им: "О мудрые онаенги, вы знаете все, покажите мне прямой путь в Царство мертвых! Нет мне жизни без жены моей! Пойду я к подземному владыке Киамат Тора, попрошу его вернуть мне Эвику!" Долго отговаривали его жрецы, но непреклонен был князь Пурл в своем решении. Тогда выступил вперед старший онаенг, древний старик с длинной седой бородой:
- Один из путей в Царство мертвых, - произнес он, - пролегает через дупло священного дуба, который растет в нашей керемети*. Стоит он там с самого начала времен. Если мы принесем в жертву белого жеребенка, то Куго Юмо снизойдет к нашей просьбе, и ты сможешь исполнить задуманное.
- Так чего же мы ждем?! - воскликнул князь Пурл.
- Hе спеши, князь. Ты ведь знаешь, что негоже являться перед богами в гневе и нетерпении. Сперва нужно омыться, очиститься.
Вспыхнул князь Пурл, но сдержался:
- Ты прав, онаенг, я вел себя безрассудно. Сделай все, как надо, и попроси богов не принимать мои слова близко к сердцу. - Но тут же грозно добавил:
- Смотри же, чтобы к вечеру все было готово!
Принял омовение князь, надел на себя все простое, что крестьяне носят: белую холщовую рубаху, ош тувур, подпоясался кожаным поясом, кюзанушто, свитым из шерстяных нитей с нанизанными на них раковинами. Hа грудь повесил ожерелье из когтей рыси. Взял в руки охотничий нож и, когда время подошло, пошел один в кереметь.
Там уже, в самом центре керемети, за высокой оградой, пылал большой костер, а вокруг него - еще шесть костров, поменьше. В это время старший онаенг вышел через восточный проход в изгороди и вскоре вернулся, ведя за собой белого жеребенка. Привязав его к дубу, он достал нож и, обратившись к восходу солнца, громко сказал: "О великий бог Куго Юмо! Прими в дар эту жертву в знак нашего уважения и почтения к тебе!" Младшие онаенги, слушая его, согласно кивали головами и тихонько постукивали железными ножами о топоры, чтобы молитва дошла до бога. Только князь стоял неподвижно с сумрачным взглядом и сведенными у переносицы густыми бровями.
…Когда жертвенное мясо сгорело в огне семи костров, старший онаенг поднял обе руки над головой и воскликнул:
- О великий бог - Куго Юмо! О бог вселенной - Туня Юмо! Бо-гиня солнца - Кэчэ Ава! Бог молнии - Волгэнчо Юмо! Повелительница ветра - Мардеж Ава! Заклинаю вас силами ю*, отворите дверь в Царство мертвых для князя Пурла!
Грянул гром, да такой сильный, что казалось, само небо раскололось на части. Дуб дрогнул, из его глубины послышался громкий скрежет.
- Скорее, князь! - крикнул онаенг.
Князь Пурл бросился к дубу, одним прыжком вскочил в широкое дупло. В дупле лесенка, вниз ведет. Спустился по ней, - дверь перед ним распахнулась. Переступил он порог и очутился в поле, но видит, место нехорошее: солнца нет, свет тусклый, как от свечи, а небо каменное, серое.
Пошел князь Пурл куда глаза глядят и через некоторое время добрался до леса. Там какие-то люди деревья рубят.
Подошел к ним, спросил:
- Кто вы и для кого рубите?
Ответили ему:
- Мы непогребеные покойники, а лес рубим для Киамат Тора.
- Hе слышали ли вы о жене моей, Эвике?
- Нет, не слышали. Ступай к Киамат Тора, он все знает.
- Как же мне к нему пройти?
- Иди еще дальше на полночь, придешь к высокой черной горе, на ее вершине сидит Киамат Тора.
Поблагодарил их князь Пурл и пошел на полночь.
Приходит он к высокой черной горе, а гора крутая, с какой стороны ни подступишься - камень голый, даже уцепиться не за что. Вдруг земля под ним задрожала, - спускается с горы великан Куру-кенг*. Заметил он князя Пурла:
- Ты что за муха? - произнес Курукенг громовым голосом.
- Я князь Пурл, хочу подняться на эту гору.
Посадил Курукенг его себе на плечо и полез наверх.
Добрались они до вершины горы. Там сидит владыка Царства мертвых - Киамат Тора. Страшный: весь будто каменный, изо рта красное пламя вырывается, в руках посох из человечьей кости. Опустил Курукенг князя на землю.
Обратился князь Пурл к подземному владыке:
- О великий Киамат Тора! Прости, что решился потревожить твой покой. Пришел я из мира живых, чтобы найти свою жену, Эви-ку!
Киамат Тора ударил посохом. Тут же возник перед ним высокий чернобородый мужчина с мечом на боку.
- Это сам Азерен, вестник смерти, - шепнул князю Курукенг. - Будь с ним поосторожней.
- Чего ты хочешь, смертный, от бессмертных? - спросил грозно Азерен.
Повторил князь свою просьбу.
- Я всех мертвых знаю наперечет, нет среди них твоей жены, - ответил Азерен. Напрасно ты сюда пришел, человек.
- Как же так? Ведь я своими руками похоронил ее! -возразил князь Пурл.
Hо тут заговорил сам Киамат Тора, и голос его был ужасен:
- Слушай меня, смертный! Долго утомлял ты мой слух. Если ты задержишься здесь хотя бы еще на одно мгновение, я сожру твою душу!
Курукенг снова посадил князя Пурла на плечи и бросился вниз. У подножия горы он поставил князя на землю и, отдышавшись, сказал: "Возвращайся к живым, пока сам жив!"
Делать нечего, отправился князь Пурл в обратный путь. Миновал он лес, в котором непогребенные мертвецы рубили деревья для Киамат Тора, и вдруг слышит стук копыт. Обернулся, видит, скачет за ним мертвая лошадь с вытекшими глазами, а на ней сидит старуха. Князь сразу догадался, что это овда, ведьма.
Когда мертвая лошадь поравнялась с ним, старуха спросила его:
- Далеко собрался, князь?
- Откуда тебе известно, кто я, добрая женщина? - изумился он.
Улыбнулась ведьма:
- Никому я не помогала, князь Пурл, но тебе помогу. Еще ни один человек не называл меня доброй женщиной, потому скажу, что не умерла жена твоя - живьем ее похоронили. Душа Эвики при теле осталась, потому никто здесь о ней и не знает.
- Живьем?! - вскричал князь. - Как же это могло случиться?
- Когда-то, на том месте, где стоит твой замок, князь, жил ужасный увер. При жизни он был недобрым человеком. А как умер, стал выходить по ночам из могилы и вредить людям. Однажды ночью увидел он спящую княгиню. Объяла его похоть, и решил он сосватать ее за себя, мертвеца. Наслал на нее порчу, в сон непробудный погрузил. Ее похоронили, а ему только того и надо. Теперь он к ней подбирается: третью ночь роет под землей ход от своей могилы!
Поблагодарил князь Пурл овду и со всех ног бросился бежать обратно. Взобрался по стволу дуба по лестнице. Еле-еле успел выскочить из дупла. Как выскочил, - захлопнулась внизу дверь.
Велел князь онаенгам открыть могилу жены. Подняли Эвику, а она все такая же как прежде. Даже еще краше и свежее стала, словно цветок, выглянувший весною из-под глубокого снега. Разобрали настил, а там, под досками, увер корчится - совсем близко подобрался, уже начал зубами дерево грызть. Схватил его Пурл за плечи и перевернул на живот. Разложился увер в одно мгновенье, с землей сме-шался. Тут же вздохнула Эвика полной грудью и открыла глаза.
С тех пор ни один бедняк не уходил из замка с пустыми руками. А князь Пурл и жена его, прекрасная Эвика, прожили до глубокой старости, на зависть богам и радость людям.

_______________

Примечания:

* Шочэн Ава - богиня рождения древнемарийского пантеона, жена верховного бога Куго Юмо

* Керемет(ь) - священная роща

* Ю - волшебные, божественные силы

* Курукенг - персонаж низшей марийской мифологии, горный человек, тролль.

1995 г. Отредактировано 14.01.03.
17015: By В.Ф. Шельмонт-Крлежа on Пятница, Февраль 28, 2003 - 15:04:
Класс! (сказал бы по-марийски, да "языками не владею").
Композитор Андрей Эшпай, по отцу мариец, марийским, по его словам, тоже не владеет. Но если у нас, евразийцев постсоветского пространства, есть в нашей, подчеркиваю, нашей, здешней симфонической музыке по-настоящему свое, то это Эшпай. (Квельдульфровских опусов пока не слышал, так что за антиарийское кощунство извиняюсь заранее.)
Угро-финны ли не евразийцы?
17016: By Kveldulfr on Пятница, Февраль 28, 2003 - 15:23:
М.Шостакович написал "гимн Евразии". Мне не понравилось. Это, скорее, гимн свободного Уэльса. Ощущение осени, королевской охоты, где-то вдалеке на освещённой солнцем поляне кувыркается стайка лёгких прозрачных сеттеров. Без рефрена, постепенное развитие темы. Это не гимн. Не Евразии тем более... Надо написать что-то взамен.
17018: By Рыжий Ацефал on Пятница, Февраль 28, 2003 - 17:30:
О, да: надо!
17019: By Kveldulfr on Пятница, Февраль 28, 2003 - 17:32:
Текст давайте.
17021: By В.Ф. Шельмонт-Крлежа on Пятница, Февраль 28, 2003 - 17:59:
МАРШ ДЛИННОЙ ВОЛИ

Год
за годом -
День
за днем -
Горе
за горем -
Идем
и идем.

Хор
за хором,
Волна
за волной,
Напор
за напором,
Стена
за стеной.

Море
за морем.
За ратью
рать.
Воля
за волей.
За страстью
страсть.

Горна
за горном
Огонь
за огнем
Годы
пред Годом
Дней
пред Днем.
17022: By Kveldulfr on Пятница, Февраль 28, 2003 - 18:40:
Говорили бы сразу, что Буревестник.

А стихи я сам тогда придумаю.
17023: By Kveldulfr on Пятница, Февраль 28, 2003 - 18:43:
А можно взять Прокофьева, это где
"Славься наш любимый край
на страже мира стой и т.д."
Правда он не достаточно торжественный, для гимна.
17260: By Сотура Туммо on Суббота, Апрель 26, 2003 - 08:12:
Перепечатка с новой ветки для желающих подискутировать.

ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ БИБЛИОГРАФИЯ

Базовые публикации по марийской мифологии: Рычков Н. П. Журнал или дневные записки путешествия... СПб., 1770. Черемшанский В. М. Описание Оренбургской губернии... Уфа, 1859. Яковлев Г. Религиозные обряды черемис. О богах. Казань, 1887. Genetz A. Ost-tsceremissische Sprachstudien. - JOFO, Helsingfors. Филоненко В. И. Языческие верования черемис Уфимской губернии. Погребальные и свадебные обряды. Уфа, 1912.
Aczor V. Toshto mari murod. Joshkar-Ola, 1992.
Калиев Ю. А. О некоторых особенностях культа змеи в верованиях марийцев // Полевые материалы Марийской этнографической экспедиции 80-х годов. Йошкар-Ола, 1993.

МАРИЙСКАЯ ТЕОДИЦЕЯ

1. КАК ЖЕНЩИНА ХОДИЛА К ЛУОДИСУ

Куго-Юмо решил определить кому как жить. Всем зверям, птицам, рыбам, змеям, насекомым и людям он разрешил сходится один раз в год, чтобы они могли иметь потомство. Но женщине этого показалось недостаточно, и она пошла к Луодису, злейшему сопернику Куго-Юмо. Тогда мужчины и женщины мало чем отличались, все были покрыты чешуйками.
Луодис очистил тело женщины, округлил его в иных местах, и дал ей длинные волосы, чтобы она могла соблазнять мужчин, вступать с ними в связь каждую ночь. Куго-Юмо, прослышав об этом, проклял женщин. С тех пор они рожают в муках.

2. ЯЗЫК

Язык был обижен за то, что он постоянно должен находиться во рту. Свою обиду язык выложил Куго-Юмо: "О великий Бог, ты все части тела сделал из крепкого материала. Только меня из мякоти!"
В ответ ему Куго-Юмо сказал: "Две крепостные стены я воздвиг перед тобой. Одну из костей - зубы, а другую из мяса - губы. Но даже они не могут удержать тебя. Подумай-ка лучше! Если бы ты был прочным и находился снаружи, то ты бы сотворил множество неслыханных бед".

3. КУГО-ЮМО И АПШАТ

В древности жил один кузнец по имени Апшат. Он был большим мастером своего дела, но люди в его селении были бедны и всегда говорили ему: "3а нас тебе заплатит сам Куго-Юмо!"
Пришло время, и кузнец умер. Его душа направилась к богу Куго-Юмо. А Куго-Юмо в это время восседал на золотом троне. Апшат был поражен, увидев как богат Куго-Юмо. Куго-Юмо говорит ему: "Ты жил с чистой душой, без греха, теперь проси у меня все, что желаешь". Кузнец подумал и ответил Куго-Юмо: "Великий Белый Бог Куго-Юмо! Всю жизнь я видел вокруг себя только нужду и горе. Скажи, отчего ты не сделаешь всех людей счастливыми, чтобы они жили в достатке, как боги?" Куго-Юмо нахмурился, но тут к нему подошла его дочь, прекрасная Юмонъудэр, и сказала: - Отец, он не знает того о чем просит. Позволь ему убедиться в этом! - Морщины на челе Куго-Юмо разгладились, и он поднялся со своего места, уступая его Апшату.
Кузнец, недолго думая, сел на золотой трон. Но только он очутился на нем, как сразу перед ним открылся весь мир. Он увидел не только то, что делается среди людей, но и то, о чем думает каждый человек. Перед Апшатом предстало множество черных мыслей: кто-то злоумышлял против своих родителей, кто-то против жены или мужа, кто-то против соседей.
Сердце кузнеца сжалось от страха. Он не выдержал и стал подниматься с места. Куго-Юмо остановил его: "Сколько существует мир, столько я сижу здесь, а ты не можешь вытерпеть даже одной минуты!" Тут у Апшата закружилась голова, и он свалился с трона. Куго-Юмо поднял кузнеца и, поставив на ноги, сказал: "Иди, возвращайся на землю и передай людям, что до тех пор пока они не перестанут желать зла друг другу - не минуют их нужда и горе!"

ПРИМЕЧАНИЯ

Теодицея - "богооправдание" - термин христианского богословия для выражения теологической задачи "примерить" существование зла в мире с благостью, премудростью, всемогуществом и правосудием Творца". Применительно к религиозному сознанию мари может быть использован, как и в отношении, например, вавилонского религиозного сознания (см.: "Мудрый муж, постой, я хочу сказать тебе..." Эсагил-кини-уббиба) весьма условно. Боги, которые упоминаются в тексте, выступают, прежде всего, личными покровителями человека. Хотя они и наделены сверхъестественными способностями (фрагмент 3), тем не менее, это не мешает женщине обмануть Великого Бога, обратившись за помощью к его сопернику (фрагмент 1).

Фрагмент 1.

Куго-Юмо (Kugo-Jumo) - сын Юмо и Пэлгомс. Главный бог (дословно "Великий Бог") марийского пантеона.
"...змеям" - к ним (kaarne) относили не только собственно змей, но и вообще всех земноводных и пресмыкающихся, гадов.
"... Она пошла к Луодису, злейшему сопернику Куго-Юмо" - Луд, Луодис (Lud, Luodis) - младший брат Куго-Юмо.
"... Все были покрыты чешуйками" - характерный для некоторых финно-угорских народов миф о том, что первые люди были похожи на рыб. Сходные представления существовали в ханто-мансийской мифологии.

Фрагмент 3.

Апшат (Apshat) - "кузнец".
Юмонъудэр (Jumonuder)- дочь Куго-Юмо. Богиня любви. В некоторых источниках - небесная супруга Кугурака (др. мар.: jumo - "небо"; uder - "дева").

АСТРАЛЬНАЯ МИФОЛОГИЯ

ВЮДУА И ТЭЛСЭ. СОЗВЕЗДИЯ ОРИОНА И ПЛЕЯД, ПЯТНО НА ЛУНЕ

У царя луговых марийцев, Кугурака, сына Одэрпамаша и Нойты, была дочь - Вюдуа. После того как мать девочки, легкомысленная воздушная нимфа Пэлава, оставила его, царь женился на Эане, жрице Луодиса. Мачеха сразу невзлюбила падчерицу. Она объявила мужу, что он падет от рук собственного внука, а его замок будет сожжен и разрушен (так на самом деле в последствии и случилось).
Чтобы избежать исполнения ужасного пророчества, Эана посоветовала царю спрятать Вюдуа от мужчин. Однако бог луны - Тэлс, серебристым дождем пролился через прутья решетки, преграждавшей вход в покои царевны, и стал ее супругом.
Когда у Вюдуа родились мальчик и девочка, Кугурак повелел отнести мальчика в лес, а девочку оставил у себя. Это привело Эану в ярость, и она решила избавиться от падчерицы.
Однажды, в глухую полночь, мачеха послала ее за водой, не дав девушке ничего кроме коромысла и старого решета. "Без воды не возвращайся!" - предупредила она царевну. Подойдя к колодцу, девушка села на его край и горько заплакала. Но еще слезы не успели высохнуть на щеках Вюдуа, как бог Тэлс, стоящий в серебряной колеснице, запряженной в тройку белых коней, очутился перед ней. Успокоив девушку он спросил, согласна ли она отправиться вместе с ним на небо. Вюдуа ответила ему:

Мелкий мак цветет
Солнышка совсем не видя;
Крупный мак цветет,
Месяца совсем не видя;
Озимой овес растет,
Теплого дождя не видя;
Рожь вызревает,
Ветерка теплого не видя.
Ты возьми меня с собою,
Унеси от злой мачехи!

Тэлэсэ посадил ее в серебряную колесницу, и они вместе поднялись на небо. Говорят, что коромысло Вюдуа стало созвездием Ориона, решето - созвездием Плеяд. А силуэт дочери Кугурака до сих пор можно видеть на поверхности луны в виде большого темного пятна, своими очертаниями напоминающего фигуру девушки.

ПРИМЕЧАНИЯ

Сюжет о переселении девушки на луну является одним из самых популярных в марийской мифологии. Для настоящего издания был отобран отрывок из прозаического варианта эпической поэмы "Онапу" с незначительной песенной вставкой.

"У царя луговых марийцев, Кугурака, сына Одэрпамаша и Нойты, была дочь - Вюдуа" - марийские племена делились на две большие фратриальные группы: луговую (laima mari) и горную (kuruk mari). Одэрпамаш (Oderpamash) - бог подземных недр, брат Куго-Юмо. Нойта (Nojta) - жена Одэрпамаша, дочь Луодиса. Ее имя переводится на русский язык как "колдунья", "знахарка". Вюдуа (Vjudua) - буквально: "ива", "ивушка".
Нимфа Пэлава - имеется в виду богиня облака (pel - облако; ava - мать. Дословно: "мать облака").
Тэлс (Tels) - бог луны, брат Куго-Юмо (tels - луна, срав.: в финском языке tuu - луна).
Созвездие Ориона марийцы называют созвездием Коромысла - Вюдварэ (Vjudvare), а созвездие Плеяд созвездием Решета - Шоктэ (Shokte). Действительно, первое по форме напоминает некую дугу, а второе круг.
Под "темным пятном" подразумевается большое "море", видное невооруженным глазом на освещенной стороне луны.
17301: By Адурфарнбаг Фаррохзадан on Среда, Апрель 30, 2003 - 23:37:
Некоторые жрецы, очевидно, размышляли о деталях обрядов и природе материального мира, который эти обряды должны были поддерживать. Эти жрецы создали яркую картину мира. Ее можно следующим образом реконструировать по зороастрийским писаниям. Боги создали мир в семь приемов. Сначала они сотворили небеса из камня, твердые, как огромная круглая скорлупа. В нижнюю часть этой скорлупы они поместили воду. Затем они создали землю, покоящуюся словно большое плоское блюдо на воде. Затем в центре земли они поставили три одушевленных творения в виде одного растения, одного животно ("единожды созданного быка") и одного человека (по имени Гайо-марэтан - букв. "Смертная жизнь"). Наконец, они разожгли огонь, как видимый, так и невидимый, в качестве жизненной силы, наполняющей одушевленные творения. Солнце, как часть огня, неподвижно сияло наверху, словно постоянно стоял полдень, так как мир оставался неподвижным и неизменным, как при создании. Тогда боги совершили тройное жертвоприношение: они истолкли растение, убили быка и человека. После этого благотворного жертвоприношения появилось много растений, быков и людей. Так был приведен в движение мировой цикл с его жизнью и смертью, за которой следует новая жизнь. Солнце стало двигаться по небу и регулировать смену времен года в соответствии с истиной - аша.
Эти природные процессы, если судить по индийским источникам, рассматривались как бесконечные. Начатые богами, они должны были продолжаться вечно, пока люди исполняют свои обязанности. Поэтому священнослужители представляли себе, что каждый день они вновь вместе с растениями и животными совершают первоначальное жертвоприношение для того, чтобы обеспечить миру продолжение его существования. Благодаря этим ежедневным ритуалам священнослужители сознательно освящали, благославляли и укрепляли каждое из семи творений, и все они были представлены в обряде; земля - в священном участке, на котором совершалось богослужение, вода и огонь - в сосудах, стоящих перед священнослужителем, небесная твердь - в кремневом ноже и каменном пестике ступки, растения - в пучке прутьев барэсман и в хаоме, животные - в жертвенном животном (или же вживотных продуктах - молоке и масле). Наконец, сам человек присутствовал в совершающем обряд жреце, который становился, таким образом, соучастником действий богов, выполняя свой долг по поддержанию мира в состоянии устойчивости и чистоты.

Cмерть и загробная жизнь

Пока продолжалась такая связь между людьми и богами, не предвиделось конца ни для мира, ни для поколений людей, которые должны были непрерывно меняться одно за другим. Существовала вера в загробную жизнь человека после смерти, и, согласно наиболее ранним представлениям, расставшаяся с телом душа - урван - на три дня задерживалась на земле перед тем, как сойти вниз, в подземное царство мертвых, в котором правил Йима (по-санскритски Яма). Йима был первым царем на земле и первым из умерших людей. (Гайо-марэтан скорее прототип всего человечества, чем реальный человек).
В царстве Йимы души жили словно тени и зависели от своих потомков, которые продолжали пребывать на земле. Потомки должны были удовлетворять их голод и одевать. Приношения для этих целей совершали в определенное время, так, чтобы эти дары могли преодолеть материальные преграды. Чаще всего приношения умершим совершались в течение первого года после смерти. Считалось, что души усопших еще одиноки и не полностью приняты в общество мертвых. Обязанность совершать приношения ложилась на наследника покойного, обычно на старшего сына, который должен был совершать их в течение тридцати лет - три декады, то есть примерно на протяжении жизни одного поколения.
Обряды первых трех дней после смерти считались жизненно важными и для того, чтобы защитить душу от злых сил, пока она покидает тело, и для того, чтобы помочь ей достичь потустороннего мира. Существовало, как кажется, весьма древнее представление о каком-то опасном месте, возможно броде или переправе через мрачную реку, которую душа должна пересечь на своем пути. По-авестийски оно называлось Чинвато-пэрэту, что, по-видимому, значит "Переход-разлучитель"
...
Изучение языческих иранских верований о загробной жизни осложняется наличием еще одного обозначения, кроме урван, для души усопшего, а именно фраварти (авестийское фраваши). Этимология этого слова (так же как и слова урван) сомнительна. Возможно, оно происходит от того же корня вар-, что и хам-варэти - "доблесть", и обозначало первоначально душу усопшего героя, то есть того, кто больше всего может помочь своим потомкам и защитить их. Если это так, то тогда у древних иранцев должен был существовать такой же культ героев, как и у древних греков. Фраваши представляются чем-то вроде валькирий - женскими существами, крылатыми, населяющими воздух. Если они были довольны жертвоприношениями, они быстро слетались на помощь людям. Они старались обеспечить каждый год дождями свои семьи, следили за тем, чтобы в их семействах рождались дети, а во время войны невидимо сражались рядом со своими потомками.
С древнейших времен, вероятно, существовало сходство между особым культом фраваши и поклонением душе, и оно способствовало тому, что верования о них несколько смешались и стали неясными.


Перепечатка из книги Мэри Бойс
ЗОРОАСТРИЙЦЫ верования и обычаи
Наука, 1987.


В настоящее время публикации в этом разделе заблокированы. Свяжитесь с модератором для уточнения подробностей.

Rambler's Top100

Topics Last Day Last Week Tree View    Getting Started Formatting Troubleshooting Program Credits    New Messages Keyword Search Contact Moderators Edit Profile Administration

TopList Rambler's Top100